Я вторглась в твое личное пространство, ты меня аккуратно так попросил убраться прочь. Я почувствовала обиду. Но опять же, это лирика. Видимо, в силу разницы в возрасте и социального статуса нас волнуют разные вещи.
Катя видела, как стремительно темнеют его глаза. Как он едва заметно прищуривается. Ей понадобилось прилично времени, чтобы научиться различать мельчайшую мимическую реакцию Генерала. Катя подозревала, что это только начало.
Но ничего, она тоже быстро учится.
А как до тебя, солдафон чертов, донести ещё, что я не просто часть мебели? И моя сущность – это не только куночка!
– Ты… – она продолжила, но задумалась.
– Собери уж, пожалуйста.
В голосе Руслана послышалась легкая язвительность, замешанная на раздражении. Кате удалось его задеть? Если да, то на это и был расчет."
"– Пытаюсь продолжить. После того, как я ушла от тебя, я снова пыталась найти себе занятие. Ходила, бродила туда-сюда. Ничего. То есть пока ты работаешь в кабинете, или там… я не знаю.
Генерал сжал губы, а желваки на скулах заходили.
– Какой день свободы ты от меня хочешь? – и ирония куда-то странным образом подевалась.
Если бы Катя была расчетливой стервой, она ликовала бы.
Она не рассчитывала, что с ним будет просто.
Первое – между ними пропасть в восемнадцать лет.
Второе – социальный статус.
Третье – жизненный опыт. У неё борьба за выживание, кредиты, долги, безысходность. У него карьера, власть, кровь, потеря.
Она не зря намекала, что хотела бы чуть больше определенности. Пока она для себя определила свой статус, как статус любовницы. Дальше заглядывать не хотела.
Поэтому готова была работать. Над их отношениями.
Катя невольно втянулась в Генерала. Именно так. Втянулась. Если копнуть глубже, у неё даже, наверное, найдется несколько психических отклонений. Взять ту же неприязнь от вероятного прикосновения к ней кого-то другого. В этом что-то есть. Катя не психолог, определить свои мотивы и страхи не могла.
Другое дело, её тянуло к этому сильному мужчине. И она хотела, чтобы он с ней стал мягче.