– Ну, командир, а ты артист… – среди общего напряжения вдруг рассмеялся Оленин. – Я слушал тебя и верил, что это ты настоящий убийца. Честное слово…
– Есть еще сомнения в том, что нападавший мог быть один? Я не говорю, что обязательно был. Я говорю, что мог… Могли убитые среагировать при таком искусственном везении?
– Я пас, – старший следователь развел руками. – А как ты просчитал «Запорожец» – я просто диву даюсь! Да, нам до разведки… Еще учиться и учиться…
– В этом я не сомневаюсь. – Дым Дымыч олицетворял саму скромность.
2Из тира его отвезли снова в прокуратуру, рядом с которой Дым Дымыч оставил свою машину.
– Сколько твоя «телега» пробежала? – поинтересовался Оленин, заглядывая в салон.
– Уже к половине второго круга подходит.
– И ничего еще?..
– Твоей «волжанке» на хорошей дороге фору даст. Подвеска только слабовата. Если без асфальта, то лучше пешком ходить.
– Я тоже все собираюсь что-то посолиднее купить. Ну ладно… Зайдешь еще кофейку попить?
– Нет. Мне пора.
– Жаль. А то я уже подумал, не свозить ли тебя на место убийства Толстяка. Может, ты и там нам всю раскладку выложишь?
Дым Дымыч хмыкнул.
– Я не раскладку вам выдаю. Я предлагаю вариант собственных возможных действий в той ситуации.
– Вот и предложил бы свой вариант… Впрочем, ты прав, сегодня и я не успею. Надо еще с «Запорожцем» разобраться. В свете твоей версии. Спасибо, командир.
Сохатый попрощался с ним и капитаном, взяв попутно у Овчинникова на всякий случай визитку, и сел в свою машину. И только отъехав на квартал и свернув за первый же угол, остановился и расслабился. Даже глаза закрыл.
Все это время он держал себя, словно сильной рукой за горло, в страшнейшем нервном напряжении.