Дым Дымыч сам писал представление о награждении его посмертно орденом Красной Звезды. Сейчас он привел первую же вспомнившуюся ему таджикскую фамилию.
– Нет. Такого не знаем.
– Я тут в один дом сунулся, там азеры живут. Спросил, они вообще о таджиках говорить не хотят. А я не пойму вашу систему – где азеры, где таджики…
– А кто где дом снимет, тот там и живет. А Долтабаева мы не знаем, – сказал старший из прохожих и двинулся мимо. Остальные шагнули было за ним.
– Подождите, мужики. Я еще примету помню. Там в соседнем доме семечки жарили.
– Там где-то пахло… – неопределенно махнул рукой молодой. – Иди, понюхай…
И почему-то остановился прямо против Дым Дымыча. А двое других, пожелавшие сначала уйти, оказались аккуратно за спиной Сохатого. Маневр был выполнен настолько ловко и ненавязчиво, что менее опытный человек ничего бы и не понял.
Видеть спиной Дым Дымыч не умел. На затылке у него глаз тоже не имелось. И ему остался один вариант для определения ситуации – смотреть в глаза тому, кто перед ним.
Шаг в сторону, и милицейская дубинка рассекла воздух около его плеча, лишь слегка задев рукав куртки. Он ударил назад ногой не глядя и одновременно без замаха нанес удар костяшками пальцев молодому по носу. Этот внешне малоэффективный удар вызывает болевой шок и на какие-то секунды лишает возможности правильно сориентироваться. Так и получилось. Сохатый понял, что сзади сейчас начнется атака, и просто развернул молодого вместо щита, сам повернувшись к противнику уже лицом.
Тот, что получил удар ногой в грудь, уже вставал. Дубинку он уронил, но поднимать ее и не собирался. Рука тянулась за пазуху, под мышку, туда, где обычно носят кобуру. Ну, разве можно доставать пистолет так долго… И Сохатый продемонстрировал, как это надо делать. Он толкнул парня с окровавленным носом навстречу ножу и в ту же секунду достал пистолет.
– Лечь на землю, лицом вниз, – тихо и буднично, совсем не грозно сказал Дым Дымыч. Молодой послушно выполнил приказ.
– Где Саид?
– Я не знаю.