– Свою задачу, старик, ты понимаешь правильно.
Гагарин улыбнулся и достал коньяк.
Старший лейтенант ГАИ Витя Аношин из отдела розыска пропавших автомобилей не любил гражданскую одежду. Ему всегда казалось, что форма его как-то защищает и придает уверенности. По натуре Витя был человеком слишком застенчивым, чтобы в гражданской одежде проявлять эту уверенность.
Доктор ему коньяку не налил. Аношин пил только рюмку-другую по праздникам. И никогда – за рулем. Но поручение, которое дал ему на днях Доктор, как раз и требовало от старшего лейтенанта умения пить много и жадно.
– Садись, старик.
– Ага…
– Встречался?
Аношин вздохнул настолько непритворно, что Виктор Юрьевич просто не мог этому вздоху не поверить.
– Встречался. Тяжелый человек.
– Центнера на полтора тянет.
– Я не про то. Пьет много. И мне с ним приходилось. Отставать, сам понимаешь, нельзя. Если уж я взялся на настоящего гаишника походить…
– Работа…
– Да. Он только на третий день уговаривать начал.
– Уговорил?
– Почти.
– И какая у него версия?
– Какие-то местные крутые прижимают. Потому и просит груз сопроводить. В принципе обычная охранная работа. Только в форме. Я для начала поломался. Найми, говорю, охранную фирму. Он резонно возразил: охранные фирмы больше других грабят.
– И дальше?
– Согласился.
– Когда?
– Сообщат.
– На всякий случай будь с оружием. Хотя им и не нужны эксцессы, но ты – свидетель. Хотя и не знаешь, что можешь свидетельствовать.
3Доктор принял одного за другим пятерых своих агентов.
– Марк Борисович, Гагарин беспокоит. Как наши дела? Новости есть?"
"Подполковник Иванов долго молчал, прежде чем ответить. Или в кабинете был кто-то посторонний – мешал разговору, или соблюдал режим секретности, что Доктор Смерть вообще-то приветствовал. Он и не собирался разговаривать открытым текстом, только думал назначить время встречи, если есть стоящие новости.
– Есть. Все движется по плану. Только это разговор, сам понимаешь, не телефонный.
– Понимаю. – Доктор любил, когда гости приезжали к нему. Здесь он мог проявить качества гостеприимного хозяина, каковым, по правде говоря, всегда и был.