Просто он привык после каждого выполненного заказа принимать душ и смывать все неприятности. Сейчас до душа предстояло добираться долго, и он пожинал плоды привычки. И в этот день, пока трясся в трамвае и молча выносил толчки пробивающихся к выходу, как к спасению, старушек с большими сумками, устал психически, как после допроса с побоями в ментовке.
Вообще, сработав так быстро на голой, как лысина Хавьера, импровизации, без всякой предварительной подготовки и просчитывания вариантов, он мог многое упустить, не заметить.
Дома Дым Дымыч стоял под душем чуть не целый час. И не смотрел в запотевшие зеркала. Он шаг за шагом вспоминал сегодняшний день. С трудом почему-то вспоминал, но, кажется, вспомнил все. Если не считать дурацкой стычки с прибалтами, то вроде бы не на чем его подцепить. И все равно на душе было неспокойно, словно он совершил где-то ошибку. Но ошибка эта не поддавалась сейчас анализу.
Должно быть, именно от этого ощущения он впервые за последние годы почувствовал психическую усталость.
«Не способен? Ерунда… – сказал он себе. – Сколько раз было тогда еще, в войну… Казалось, сдохнуть хочешь… А идешь через силу… Придешь… Упадешь… И все… И думаешь, что мир вокруг кончился… И никогда ничего больше не будет… А потом снова…»
Выспаться надо… Выспаться – и все само собой образуется.
Днем стало уже жарко. Только самое начало лета – первые числа – а такое пекло. Что же потом будет? Открытая балконная дверь приносила с улицы раскаленный солнцем воздух, крики играющих детей и запах битума от недалекого котла – строители ремонтировали в соседнем доме кровлю.
Дым Дымыч лег отдохнуть. Но пришла лишь полудрема. Беспокойная, похожая на похмельную. Когда засыпаешь лишь на какие-то секунды. И за эти секунды успеваешь увидеть сны, которые только расшатывают нервную систему. К тому же стала донимать жара – он даже под простыней вспотел.
Зазвонил телефон.