– Всего восемьдесят «лимонов»! В чем дело, брат? Борзеешь?!"
"Цыпа, уловив явное недовольство в моем голосе, слегка придвинулся к своему приятелю, страхуя его руки, пока что мирно лежащие на столе. Хотя это была совершенно излишняя предосторожность. Быстрее Монаха выхватывать «шпалер» из наплечной кобуры никто не умеет. По крайней мере, из членов нашего «монастыря».
– Я не виноват, Евген! – начал оправдываться Киса, глядя на меня, как кролик на удава. – Дело в том, что чуть ли не все уличные шлюхи забастовку объявили.
– Как так? – не смог скрыть я искреннего изумления. – Почему, черт возьми?! Они что, свой профсоюз создали?
– Пока нет, тьфу-тьфу! Но и их понять, Михалыч, можно! Уже третья за месяц девочка исчезла с горизонта. Как корова языком слизала! Я тут не при делах, Монах! Гадом буду!
– Фатеры проверял?
– Само собой! Они в квартиры не возвращались. Даже «лавэ» на месте! Вот эта крайняя стопка.
– Ладушки! – я щелкнул пальцами, давая привычный знак Петровичу.
Тот не заставил себя ждать – перед каждым из нас моментально возникла очередная банка пива.
– Молоток! – обрадовал я нашего старикана, зная, как он искренне неравнодушен к похвале. – Яичницу еще на всех сваргань. Что-то на хавку прибило. С ветчиной желательно.
– А у меня завсегда все наготове! – похвастался Петрович. – Через пять минут срастется в лучшем виде!
Он ошибся лишь на пару-тройку пунктов. И десяти минут не прошло, как на столе появилась объемная сковорода с аппетитно шипящей на масле яичницей из двух десятков не успевших народиться на свет цыплят.
– Скорее всего пропажи где-нибудь на шалмане наркоманов тормознулись, – высказал личное мнение Цыпа. – Почти весь контингент колется. Потому и на панель подались – бабок ведь запостоянку на наркоту не хватает. Меры же ни в чем не знают, шалавы!
Яичня вполне удалась. Я за один присест умял чуть не половину сковородки.