Словно спеша на аппетитные запахи, в комнату буквально влетел проглот Киса. Но на шипящую сковороду с яичницей совсем почему-то внимания не обратил, сразу подойдя к моему креслу:
– Михалыч, как я и предупреждал. Шепот вконец оборзел! Уже не только на Вайнера и Куйбышева его сучки отрабатываются, но и на всех прилегающих улицах. Внаглую отбивают клиентов у наших девочек! Разреши провести профилактические мероприятия! Враз слиняют с чужой территории!
– Что за мероприятия? – полюбопытствовал я, вооружаясь вилкой и нетерпеливо поглядывая на Петровича, закончившего наконец свои кулинарные старания.
– Обреем наголо башку нескольким шлюхам Шепота – и все дела! Мигом уберутся на свои прежние места у ЦУМа. Гарантия!
– Тогда будет война, – напомнил я, с удовольствием отправляя добрый кусман яични по прямому назначению. Прожевав, добавил: – А мы к ней не готовы. Или у тебя иное мнение?
– Как же так?! – явно упал духом только что энергично-агрессивный соратник. – Значит, будем терпеть убытки? Да еще молчать в тряпочку? Но тогда Шепот точняк нам на голову сядет и ноги вытирать о всех начнет! Ты же хорошо эту скотину знаешь!
– Знаю, – подтвердил я, ловко приканчивая сковородку, будто и не было на ней всего минуту назад дюжины зажаренных яиц.
Не торопясь опорожнив высокий бокал с пенистой приятно-горьковатой амброзией, глянул на мрачно курившего на диване Кису:
– Не переживай, брат! Все как-нибудь да устроится.
– Ну, два-три десятка гавриков он, ясно, в силах собрать, – немного подумав, сказал Киса. – Ну и что? Надо не числом, а умением воевать, как ты часто говоришь!
– Положим, я лишь только повторяю слова великого Суворова, – скромно признался я.
– А в чем? – перебил мою неспешную речь нетерпеливый соратник, нервно сжимая и разжимая свои лопатообразные ладони, словно невидимого врага душил.
– А в том, брат, что мы с недавних пор с Шепотом большими друганами стали. Прямо не разлей вода! Завтра, к примеру, он меня в театр музыкальной комедии пригласил. Билетом вот щедро наделил на оперетку «Мэри Поппинс, до свиданья!».