– Рано еще, Вася, на людях появляться! – обеспокоилась Тамара. – Подожди хоть с месяц!
– Заглохни, дура! – не сдержался Василий. – Если фото на месте – мне нужно рвать когти, пока менты здесь не нарисовались! Могли ведь догадаться снять отпечатки пальцев с трупа. Тогда кранты, разве не ясно?!
– Успокойся, милый! – Тамара опустилась на колени перед стулом Василия и шаловливо пробежалась умелыми пальчиками по тому органу, который подвластен лишь инстинкту, а не трезвому рассудку. – Поезжай на велосипеде. Он в сарае стоит.
– Уговаривать ты умеешь! – против воли согласился Василий, не в силах устоять перед жаркой волной вожделения. – Пойдем-ка на постельку, милашка!
На утоление обоюдного приступа животной страсти потребовался почти час интенсивной постельной работы.
Механическая кукушка, высунувшись из своего деревянного гнезда, бойко напомнила о том, что время не стоит на месте и невидимым аллюром приближается к полудню.
Спортивный велосипед был на ходу – даже шины не понадобилось подкачивать.
Распугивая нагло развалившихся в пыли дороги кур, Василий вовсю жал на педали, чтоб побыстрей проскочить деревню. Но у околицы пришлось все же тормознуть – дорогу загораживала лошадь с телегой. Приветствуя знакомого возницу, Василий даже кепку вежливо приподнял:
– Здорово, Фрол!
– Здорово, коль не шутишь! Далеко ли навострился, Михаил?
– В город решил смотаться.
– Дело хорошее! – одобрил Фрол, чему-то усмехаясь. – Бог навстречу! Но, родимая! – Хлестнув лошадь вожжами, Фрол съехал колесами телеги на обочину, давая велосипедисту дорогу.
Сплюнув с досады, что заговорил с этим нахальным типом, Василий снова бешено закрутил педалями, за минуту оставив далеко позади бывшего рецидивиста с его дурацкой телегой."
"Фрол, полуобернувшись, мрачно наблюдал за велосипедистом, пока тот не скрылся в лесу.
– Ишь, как улепетывает! – оскалил в недоброй усмешке прокуренные зубы Фрол. – Но от судьбы все одно не убежишь, друг ситный!
До Верхней Пышмы вела хорошо утрамбованная асфальтовая дорога, и десять километров, отделявших Балтымку от райцентра, Василий преодолел играючи, даже не устал совсем. Наоборот, чувствовал свое разгоряченное тело сильным и безотказным живым механизмом, готовым для хозяина на любые физические перегрузки.