- Чего такой поникший? – рядом оказался Тиртив на своём Соине, шикнувшему Ноису приветственный звук. Старший товарищ из бывших обрядовых, выбранных мужем почти два года назад сиял довольством и гордостью – в их рядах пополнение, можно давать советы и быть поддержкой, как было когда-то с ними. – Радоваться нужно дару великого Орша! А ты как барханом прибитый!
- Отстань от него, Тир. Парнишка просто волнуется перед самой важной ночью в своей жизни, - и громко рассмеялся присоединившийся к нам Ронто, её лучший друг и недалёкий по крови родственник одного возраста с ним.
- Кто дрожал? – ахнул Тиртив и наигранно-ошеломлённо вскинул брови. – Я только помню стук твоих зубов, дрожь рук и огромные глаза полные страха!
- Чего вякнул? – Ронто игриво шлёпнул своего Лоина, и тот, поняв и принимая намерения своего наездник и духовного друга, довольно зашипел, чтобы в следующую секунду в резком броске кинуться на Соина и цапнуть того за хвост.
За нашими спинами тут же раздался дружеский смех мужчин. А я и не заметил за своей задумчивостью, как отстал от основной части каравана и оказался ближе к завершающим строй защитникам. И было так странно. Они смотрели на меня как на равного, улыбались, подбадривающе и здороваясь кивали, когда как ещё до обряда или даже в детстве всегда смотрели только мельком или строго, предостерегая.
- Хватит, - Саэн – один из самых старших и матёрых воинов нашего народа – резко и грубовато прекратил полушуточную возню в песке между Ронто и Тиртивом, а его змей опасно зашипел своим собратьям. А уже в полной тишине воин обратился ко мне: – Астил, да прибудет с тобой благословение великого Орша, - и чуть склонил голову, как и подобает древним традициям. – Будь сильным для своей жены, будь гибким для своей семьи, будь опасным для своих врагов.
"- С этого дня и до объятий Орша! – повторили за ним все остальные мужчины.
У меня же всё дрожало внутри от волнения. Меня признали равным, взрослым и, что самое главное, искренне встречали моё становление на один путь с ними! И пусть каждый из нас понимал, что скоро мне предстоит их покинуть, возможно, навсегда, но всё равно ничего не поменяется. Ни для них, ни для меня.