Я помимо своих прямых обязанностей, должен тянуть и лямку предыдущих, хотя там есть уже сформировавшийся лидер! Ядрена кочерыжка!
Трубка громко полетела на стол, обещая в скором времени разломаться пополам, если я продолжу вот так с ней обращаться. Обвел вылизанный до блеска кабинет раздражённым взглядом.
Никак не привыкнуть к новой обстановке, все вокруг вражеское.
— Чего лютуешь, Каин? — лохматая голова Феликса показалась в проходе сквозь приоткрытую дверь приемной. Отпустил секретаршу пораньше, потому что, опять же, бесила меня ровно так же, как и все вокруг.
Только смотрит разрисованной рожей и губы надутые облизывает. Давно видел ее в корпусе, все пыталась познакомиться.
— Ничего!
— С Настей поцапались опять? — забавно изогнул бровь и прошел внутрь.
— Нет, у нас Миша заболел. Ветрянка, мать ее так!
И не спали мы всю ночь опять же, как и предыдущую ночь.
— Уууу вот тебе и генеральная репетиция перед получением своих собственных спиногрызиков. Я-то надеюсь, вы уже стругаете их? — хохотнул друг и откинулся на кресле.
— Очень смешно. Но тебя в это посвящать не стану, — едко выдал в ответ. — Точно кое-кого не касается.
Мысль о детях как-то опять вызвала противоречивые чувства, а с учетом, что я смотрел на свою девочку с открытым ртом, внезапные порывы страсти без защиты вполне могут подарить нам наследников.
Я для себя все решил давно, но с появлением Насти и Миши жизнь явно заиграла новыми красками. И, черт возьми, теперь понимал отчетливее, что ребенка я бы хотел. Особенно, когда наблюдал за нежностью, с которой Настя заботится о малыше. Как не спит, как лечит его. Как элементарно спрашивает о его делах не для того, чтобы просто спросить, а с искренним интересом.
Все это трогает даже такое стальное сердце, как у меня.
Потому что она прирожденная мать, ни дать ни взять.
А я рос без семьи, без доброго слова. Какие могут быть добрые слова в детдоме, там урвал свое и молодец, научился отбиваться от стаи — считай ты на Олимпе. Чудо что из меня в принципе вышел толк. Могло бы быть совсем иначе. Закончил бы плохо, как половина нашей группы, или вообще очутился бы за решеткой.