Я не расслышала, что он говорил, голос казался сонным, язык как будто заплетался.
— Слышишь? — я буквально прочувствовала на себе ее торжествующий взгляд. — Все еще не веришь? Ну ничего, я тебе там подарочек на его шее оставила, убедишься…
Не стала дослушивать, просто сбросила вызов и швырнула телефон в сторону. Не хотела верить, не хотела снова обмануться на счет мужчины, к которому испытывала чувства. Во второй раз это слишком больно.
Не после того, что было. Он ведь говорил, что не отпустит, говорил, что после всего я только его.
Натерпелась.
Хватит.
И, если тогда его похождения я изменой не считала, то сейчас закрывать на это глаза не собиралась. Не понимала только одноного: как он мог вообще? Как мог так со мной поступить. К чему были все эти красивые слова, к чему была эта мнимая забота? Я не знала, сколько вот так простояла посреди комнаты, уткнувшись взглядом в одну точку.
Слез не было, вообще ничего не было. Все это будет, не сейчас, после, когда я буду собирать остатки себя, если все окажется правдой. И не хотелось верить в очередное предательство, а противный червячок все равно выгрызал душу.
А потом в какой-то момент раздался звонок в дверь и вернул меня в реальность. Часы на стене показывали два часа ночи. На автопилоте поплелась к входной двери, даже не задумываясь, что такой поздний визит весьма странен.
— Ну ты даешь, хозяйка, хоть бы спросила кто, — гостя я узнала с первого взгляда: тот самый Феликс — лучший друг моего мужа. Впрочем, на плече у этого друга висел сам муж. — Пустишь? Или мне его к себе везти? — парень улыбнулся как в ничем не бывало, а я машинально сделала шаг назад, чтобы пропустить мужчину с его ношей внутрь.
"В ярком свете прихожей было сложно не заметить полураспахнутую рубашку и следы красной помады, размазанной по воротнику. И нет, все это было отнюдь не на Феликсе, это мой муж отличился, чтоб его. А чтобы окончательно меня добить, на его шее отчетливо красовались следы царапин и их точно не я оставила, с утра-то их не было. И только присутствие Феликса не позволило мне разрыдаться от понимания, что мой мир, видимо, опять рушится.