Гордился своей выходкой? Радовался тому, что напомнил мне, кого именно я возжелал?"
"Всё. Убийство отменяется. В конце концов я дал магическую клятву не трогать Харринтера до завершения отбора. И раз так, то в бордель! Немедленно!
Я выдохнул, сделал шаг назад и, признав своё эмоциональное состояние адекватным, предпринял новую попытку совершить телепортацию.
И ничего! Вместо мерцания, уводящего на улицу красных фонарей, пространство озарила янтарного цвета вспышка. Последнее было даже не намёком, а жирной размашистой подписью.
– Слушай, прекрати, – сказал я вслух, обращаясь к Хранителю.
Форгин уставился совсем уж большими глазами, Нежный странности не заметил, а Хранитель… он, как обычно, притворился глухим.
Тишина и всё. После очень долгой паузы, я опять обратился к магии, и она опять не сработала. Я не понял! Дух считает, что я опасен или просто не хочет пускать меня туда, где могу расслабиться? Или тут что-то ещё?
Новая пауза.
Уже у двери я повернулся к Нежному и погрозил пальцем. Кажется, в этот раз малёк посыл понял. До конца отбора не трогаю, потом финальное испытание и Эстас эр Харринтер отправляется на встречу с узкими специалистами наших служб, в самые «ласковые» руки.
Осталось потерпеть всего полторы недели.
Стоило переступить порог своей комнаты как взгляд упал на почтовую шкатулку. По лакированной крышке как раз бежала искра, и я решительно направился к столу. Разблокировка, я поднял крышку и вытащил записку – почерк был знакомым, его величество Саррас написал лично…
Я сначала не понял, а потом скривился – надо мной смеялись. Отец сообщал, что неплохо бы вернуться и починить сломанную защиту, потому что такой вандализм в бюджете дворца не предусмотрен, а услуга стоит дорого.
И что в следующий раз к выходу в свет следует готовиться лучше. Отец намекал на неудовлетворённые сексуальные желания. Мол, насыться девушкой, а уже потом приходи. Точнее приходи-те. Вдвоём.
Ох, знал бы он с кем предлагает переспать!
Я отбросил записку, откинулся на спинку стула и задумался о жизни. Картина получалась средняя, а в голове вертелась одна крайне навязчивая мысль.
Невзирая на свою разумность эта мысль вызывала сопротивление.