— Как так можно, Полина? Обманывать. Да еще и с моим другом, — говорю спокойно, но разочарование все равно пробивается в голосе. — Ты ж и наши отношения похерила, и с другом меня рассорила.
Она замирает. Опускает голову.
Либо уходить, либо трахаться уже. Че стоим-мерзнем, меряясь, у кого сердечная мышца пострадала сильнее? Детский сад.
Полина оборачивается и пытается отстраниться, но я довольно грубо возвращаю ее в прежнюю позицию.
Впрочем, она не кричит. Борется молча.
Второй рукой хватаю ее за бедра, тяну к себе, поправляя позу.
— Стой так, — освобождаю ее руки. Потом спрашиваю: — Да или нет?
— Да, — хрипло.
Слегка приседаю, рукой направляю член и совершаю толчок. Она замирает, послушно принимая на всю длину. На цыпочки поднимается, ножки как у балерины, твердые, ладные, дрожат. Опирается ладонями об стену, льнет к ней щекой.
Протискиваюсь с трудом. Горячая, влажная, но узкая, еще и зажимается. Даже немного больно, это злит. Я захлебываюсь в любви, потребности заботиться и беречь. В черной густой ревности, которая отравляет все перечисленное ранее. Вызывая презрение к себе самому."
"— Как ты узнал? — спрашивает она надтреснутым голосом, что окончательно сносит мне голову.
— Я полюбил тебя, блть, так сильно полюбил.
Она напрягается и молчит. Я совершаю еще два глубоких резких толчка, а потом начинаю двигаться по нарастающей, пока не замечаю, что выдержка девушки заканчивается.
Глава 44
Полина
Влада хвалилась, что у нее в первый раз не было ни боли ни крови. Просто сразу нормально. А где-то через неделю она уже начала получать удовольствие. Олеся чувствовала боль, но терпимую.
С мужчиной, о котором мечтала каждый день с тех пор, как услышала его голос по телефону. И которого предала.
Так мне и надо.