— Ты во всем лучше него, — говорю я и тут же жалею.
Он вздрагивает самым натуральным образом. Сравнила. Боже, ну что я делаю-то?
— Ты мне всю душу изорвала за эти полгода, — говорит он, повернувшись. — Ну как можно быть такой невинной девочкой и жестокой сукой одновременно?
Мы смотрим друг другу в глаза.
Потом вместе тянемся и обнимаемся. Он находит мои губы, на этот раз я отвечаю. Охотно и всей душой, вцепляюсь в него, тяну к себе. Наши языки двигаются медленно, переплетаются. Он очень часто дышит, он хочет меня.
"Мы почти не трогаем друг друга, просто целуемся, он ложится сверху, нависает. Я очень хочу его внутри себя, я хочу, чтобы ему было хорошо и чтобы он забыл обо всем плохом. Больше ни о чем думать не могу, сил нет.
— Поль, ш-ш-ш, — обхватывает мое лицо ладонями. — Не спеши, торопыга. У меня больше нет презервативов, — говорит он.
— Давай без.
— Нет, — качает головой.
— Возьми в тумбочке. Они там уже год лежат, чтобы папу позлить.
Он усмехается, но не двигается с места. Я обнимаю его руками и ногами. Илья утыкается в мою шею, молчит.
А потом в дверь стучатся. Мы оба напрягаемся, Илья поднимается на руках и смотрит на меня, решая, что делать. У меня же в голове ни одной идеи, лишь шелест осенней листвы, которую гоняет горячий летний ветер.
Глава 46
Часть III
Илья
Курю неподалеку от ее университета.
Чувствую себя древним ископаемым среди едва ли совершеннолетних детей вокруг. Одного такого же ребенка я вчера больно ранил и довел до истерики. Потом ждал ее отца в его кабинете, смотрел ему в глаза, что-то объяснял. Просил разрешения ухаживать за его дочерью. Опуская подробности того, что грубо поимел Полину получасом ранее в ее комнате.
Ухаживать. Слово-то какое я подобрал. Кусок дерьма.
Все это было на адреналине, сейчас же я сам поражаюсь собственной наглости.
Мы обнимались в кровати, когда Настя затарабанила в дверь.
— Полина, тебя отец ищет!! Пулей вниз, иначе он поднимется.
— Капец! Спасибо, Насть! Бегу! — ответила Поля, встрепенувшись.