Он говорит, что медведи приносят мне свои извинения.
— Им нужны были деньги. Смотрели на тебя и видели не хрупкую девушку, а ходячий банкомат, — чеканит слова.
— А сейчас как думают?
— Сейчас они будут искать новую работу. Когда восстановят здоровье. И в таком хорошем месте вряд ли найдут.
— Они не станут нам мстить?
— Нет. Не смогут. Да и им есть что терять.
Начальство Ильи было недовольно, его оштрафовали и отстранили на две недели от операций. Будет сидеть на приеме с утра до вечера. А потом, как заживет лицо, скатается в тур по глухим деревням с целью оказания помощи пенсионерам, которые не могут добраться до госпиталя.
"Еще Илья рассказал, каким образом так быстро догадался, что меня силком заставили проглотить колеса. Оказывается, он давно пробил, кого уволили два года назад на том участке, где со мной, Олесей и Викой случилась беда. Поинтересовался, что за люди. У всех были семьи, дети.
— Мы правда поженимся в сентябре? — спрашиваю я, кокетничая.
— Обязательно. Если ты не передумаешь.
— И если не передумаешь ты.
— Я не передумаю. Я подобными предложениями не разбрасываюсь, Полин. Я воспитан таким образом, что жениться нужно один раз и навсегда. И я определился.
Слышать такие признания безумно приятно. Настолько, что я соскакиваю с его колен и вприпрыжку бегу в комнату.
Прячу кое-что за спиной и бочком возвращаюсь в кухню. Илья пьет чай после ужина, переписывается с кем-то в телефоне. Я терпеливо жду, пока он закончит набирать сообщение и отложит мобильный.
— Я хочу тебе кое-что сказать. Только ты не смейся, пожалуйста.
Он моргает, готовый, кажется, ко всему.
— Я не буду, — обещает честно.
— Нет, неправильно, — выставляю руку вперед и качаю головой.
Он снова моргает.
— Окей, забыл.
— Если хочешь, смейся. Я хочу услышать твое честное мнение. Увидеть реакцию. Можешь смеяться на здоровье.
— Давай, Поля. Я уже придумал себе все на свете.
Ну что ж.
Делаю глубокий вдох-выдох и кладу перед ним старенькую, потрепанную книжку, которую нашла у него в шкафу во время уборки чуть больше недели назад.