— Что значит — и целоваться? — возмутилась в ответ, правда, как-то не очень уверенно.
— Ну… ты так самозабвенно просила вчера лишить тебя невинности, что я уточняю… на всякий случай.
Он тихо рассмеялся, а я залилась румянцем. Нет, точно бросаю пить.
— Мои просьбы никакого значения не имеют, — отрезала я и попыталась высвободиться, уперевшись руками в плечи Дмитрия.
— Я бы поспорил, — ответил он и снова набросился на мой рот.
Я могла бы возмутиться, расцарапать ему всё, до чего бы дотянулась. Отпихнуть, закричать, прикусить до крови его губы… но… Я сделала всё ровно наоборот.
Сама ответила на этот поцелуй, в котором запылали мы оба. Обводила его язык своим, стонала в его рот и бесстыже развела ноги, стоило только Дмитрию одной рукой проникнуть за кромку трусиков.
— Влажная… Так бы потекла для первого встречного? — спросил Дима, опять отстраняясь.
Я стояла, задыхаясь, смотрела в его глаза, которые больше походил на два бездонных тёмных колодца, и не понимала, что он имеет ввиду.
— Иди к чёрту!
— Кариш! Иди, супчик готов! — позвала меня мама вечером того же дня, который я, по возвращении от Димы, провела в постели.
Валялась, смотрела комедии и пыталась мысленно отстраниться от того, что со мной произошло. Нового знакомого я покинула сразу же, как только нацепила на себя платье и, забрав сумочку, обулась чтобы уже уехать домой.
Дима в холл не вышел. Не проводил меня, не предложил обменяться номерами телефонов.
Сейчас же, когда фильмы надоели, а я всё чаще бросала взгляд на часы, у меня появилось множество сомнений. Зачем сбежала и не сказала, что предложение Димы о том, чтобы встретиться вечером со вполне конкретной целью, меня вполне устраивает? Это ведь была не гордость.
— Иду, мам! — крикнула в ответ и, прихватив с собой телефон, отправилась на кухню.
Похмелье почти полностью отступило, поэтому на приготовленную еду я набросилась с аппетитом. Когда же мой взгляд скользнул по настенным часам, настроение ухудшилось. Семь вечера и… ничего.