Лучший друг нашей семьи, Михаил Артурович Тайский, внезапно и ни с того, ни с сего, разрывает вашу помолвку с многоуважаемой Екатериной, твоей невестой. Без каких бы то ни было предпосылок к этому неприятному шагу.
Отец отбрасывает отчет в сторону и теперь снова смотрит только на меня.
- Нус, Влад, что скажешь? Молчишь? Ну-ну.
Отец понимается с кресла и начинает расхаживать по кабинету.
- Знаешь, сын, я устал уже тебе повторять, как важен ты для нашей семьи. Особенно теперь, когда ты стал нашим единственным ребенком.
Но, когда ты решил пойти на такой вопиющий шаг, как разрыв помолвки!
А мы то с матерью вначале поверили, что ты и правда расстроен. Точно также, как и мы.
Тут отец снова усаживается в кресло и перегибается через стол.
- Что за такая блажь? Я посмотрел фото, ничего в ней особенного нет. Девчонка, как девчонка.
Отец встает, отталкиваясь от стола, и подходит к окну.
- Ты хоть знаешь, какие проблемы в бизнесе у меня начались после этого дурацкого расторжения союза? А что будет, если журналисты пронюхают о том, с кем теперь якшается сын самого Градова?
Вначале я пытаюсь себя сдерживать. Но чем дальше, тем сильнее заводят меня слова отца.
Понимаю, прекрасно понимаю, что он только этого и добивается, вывести меня из себя. Но уже ничего не могу поделать. Какая разница, если в итоге все равно все будет по его?
Пока что по его.
Потому что в итоге, он не сломает меня. Я не хочу, чтобы его эксперимент удался.
Но сейчас, сейчас выскажу ему все, что думаю."
"- Тебе только и важно, что мнение журналистов и друзей, на семью тебе плевать, - говорю я, поднимаюсь с кресла и подхожу к нему, - только это тебя и волнует, да?
- Как ты можешь так говорить? Я забочусь обо всех нас.
- В гробу я видел твою заботу. Ясно тебе?
- Влад, держи себя в руках, мы цивилизованные люди!
Но меня уже несет.
Все во мне кипит, и я высказываю отцу все, что думаю о нем и его гребаных методах воспитания. И о том, с какого хрена он винит в смерти Кира меня. Он виноват не меньше, раз не смог уследить за своим сыном.