Богиня уверяла, что ты намеренно не показываешь ее людям, считая, что мы недостойны исцеления! – не смогла сдержать пренебрежения, хоть и понимала, что эта дрянь говорила что угодно, лишь бы я выполнила ее требование. – Она рассказала, как проникнуть в твой дом, поясняя, что сама не может.
– Так и есть, дом усеян ловушками для бессмертных... – хрипло подтвердил Локи, а я кивнув, снова заговорила.
– Пока богиня приглядывала за моей Дали, я отправилась в твой дом... Она дала мне портальный камень, который помог перенестись назад.
– И где твоя сестра? – послышался уставший голос мужчины, но я так и не решилась поднять глаза, да и произнести правду вслух было слишком больно.
Устало качнув головой, снова всхлипнула. Вспоминая, как получив сферу, рыжая стерва рассмеялась мне в лицо, растворяясь в воздухе. А через час Далия распрощалась с жизнью, испуская последний болезненный стон.
– Дьяволица обманула меня... Забрала искомое и исчезла...
Резко выдохнув, Локи отступил назад, а через секунду на мои плечи опустился мягкий плед.
– Ты помнишь, как она выглядела? – снова спросил мужчина, более мягко, стараясь не давить на меня.
– Никогда не забуду! Я ей отомщу, если доживу... Еще не знаю как, но я заставлю ее помучиться за смерть Далии, за ту боль, что она заставила меня пережить... Я должна была быть с сестрой, а вместо этого потратила время на подготовку к краже! Если бы я знала...
– Это многое объясняет, – снова хмыкнул бессмертный. – Опиши ее.
Воскрешая в памяти образ рыжеволосой дряни с такими же ржавыми глазами, сжала кулаки, стараясь не упустить ни одной детали.
И стоило мне закончить, по комнате разнесся сдавленный рык бога.
– Фрида! Да что ж вы люди такие доверчивые?! – чертыхнулся он. – Ни один артефакт не способен вернуть жизнь!
– Она еще была жива! – противясь его словам, выпалила я.
– А ты не подумала спросить “свою богиню”, какая ее выгода в помощи смертным?!
Его слова звучали логично, но в тот момент голова была словно в тумане.
Глава 10
Локи
Вслушивался в рассказ своей игрушки и осознавал, что она говорит правду. Ее дрожащий голос был пропитан такой чудовищной болью, что сыграть было просто невозможно.