В любом случае, работать у него я не останусь. Лишь бы против меня не стал использовать мою откровенность.
— Но с вами, я ещё год видеться буду! — озвучиваю свои опасения. — А вы потом используете против меня всё, что я вам расскажу. Ну уж нет, на незнакомца вы, Владислав Андреевич, не тянете.
Он закатывает глаза, как будто я несу полную чушь.
— Какая же ты упёртая и сложная.
Он замолкает. Думаю над его словами. Противоречивые чувства меня одолевают.
Ладно, была не была.
— Я девственица до сих пор, потому, что не было того, кому я хотела бы её подарить.
— Знаешь, звучит как-то заученно. В этих словах не чувствуется откровенности. Тебя научили, что так правильно говорить и думать. А ты похоже, сама и не задумывалась, что на самом деле хочешь.
Отпиваю глоток, уже начавшего остывать кофе, и размышляю над словами шефа.
— Расскажу, что вижу я, — он тоже делает глоток кофе.
Его слова сильно меня задевают. А ведь и правда, всю жизнь я делала так, как говорила и считала правильным мама. Её мнение всегда имело для меня огромное значение. Я боялась её подвести, огорчить своим плохим поведением, поступком.
Одевайся скромнее. Нечего грудь на показ выпячивать. Смотри не запачкайся. Своё мнение оставь при себе. Уроки почему ещё не сделала? Матери совсем мало помогаешь. Ты себя взрослой совсем возомнила. Смой с лица эту дрянь — это вульгарно. И всё в таком духе.
Для мамы было важно, видеть меня скромной и послушной. Говорила, так проще мужа найти. Кому нужна своевольная и вульгарная девушка. Для неё, вырез на футболке, открывающий ложбинку между грудей считается верхом непристойности.
И я не забыла своё желание, переехать от родителей. Я до сих пор хочу свободы. Купить себе красивую одежду, не скромную, а ту, в которой буду привлекать мужское внимание, ловить восхищённые взгляды.
— Смотрю, ты задумалась. Это хорошо.
Он пристально смотрит на меня, как будто пытается все мысли мои прочитать. Взгляд его тёмно-карих глаз меня до сих пор смущает.