Мне было интересно, чувствует ли она ко мне хоть что-то? Способна ли она страдать, теряя меня?
Ярина думала, что она следит за мной, что доказательства находила от моей беспечности, не понимала, отчего так жесток. Но эту игру затеял я, и следил за каждым ее шагом тоже я. Как только Самойлов прилетел в Петербург, сразу все прояснилось, и мне сорвало крышу.
Я оделся и спустился вниз. В кабинет. К сейфу. Там лежали доказательства предательства моей жены по всем фронтам."
"— Святослав Игоревич, доброе утро, — я вчера всех отпустил, но Алла Георгиевна всегда на месте.
— Нет, — ответил грубо. Сейчас мне не до дипломатии.
— А Ярина Дмитриевна?
Я уже преодолел последнюю ступеньку, повернул в сторону кабинета, но вопрос заставил притормозить и снова закипеть лютой яркостью.
— Нет больше Ярины Дмитриевны, — медленно повернулся, позволяя увидеть в моих глазах угрозу. — И никогда не будет. Чтобы имя ее не произносили! — стремительно добрался до кабинета. Сколько раз меня еще спросят о Ярине? Как держать лицо и не срываться в агрессию? Я не знал.
Из сейфа достал бумаги. Подтверждение, что меня и мою семью обкрадывали не один год. Как же феерично они меня наебали! Филигранно. Савицкие, блядь!
Действительно, нужно было жениться на Диане или на любой другой, всякая лучше дьяволицы с ангельским лицом и волшебными глазами.
Я громко и горько рассмеялся, как одержимый безумец. Теперь и сделать ничего нельзя, Савицкий верно рассчитал: посадить собственную жену за мошенничество — невозможно! Это собственную фамилию извозить в дерьме!
Грандиозное злонамеренное преступление на миллиарды. Общий сверхприбыльный проект оказался пустой болванкой, а я — болваном. Весь этот брак и мир между семьями был ради этого, а может, из-за этого.
Следующая папка — фотографии. Ярина, моя маленькая Джульетта, и ее троюродный брат Артур. Какая она фотогеничная: осанка, острые плечи, маленькая грудь прямо по моей ладони. На другом снимке Артур сжимает упругие полушария. Потом целует мою жену, юбку задирает, вот они уже на кровати.