Вы, например, мне так и не сказали, зачем периодически снимаете номер в гостинице, имея свою жилплощадь.
– Это мое личное дело, вас оно не касается! – довольно грубо ответила она и потянулась к пачке сигарет.
– Вы ошибаетесь, дорогая Вера Николаевна, – сказала я мягко. – Вашим личным это дело было до тех пор, пока не произошла трагедия. Честное слово, вот если бы Катю Аверину не убили в гостинице, вы могли бы еще лет пятьдесят спокойно снимать там номер хоть три раза в неделю.
– Вы на что намекаете, на меня хотите это повесить? Я же сказала: я ее не убивала и ничего не видела и не слышала! – Вера Николаевна начала кипятиться."
"– Понимаете, то, что вы говорите, – это всего лишь слова, звук, сотрясание воздуха, не более. А мне нужно что-то конкретное.
– Меня?! Зачем?! – мадам Верстакова заметно побледнела.
– На допрос. У них появились какие-то новые данные… новые подозреваемые… всех опрашивают по второму разу. Некоторых проверяют на детекторе лжи…
– Господи, да когда это кончится? Мне ведь нечего сказать.
– Так уж и нечего? Кстати, я вот хотела вас спросить, сколько времени вы гуляли в тот вечер?
– Я же сказала: точно не помню… часа два.
– А где именно вы гуляли, по каким улицам?
– Не помню. В центре. Я ходила по магазинам, – она нервно затянулась.
– И можете назвать их?
– Зачем?
– Чтобы проверить ваши ответы, я ведь все проверяю, все, что мне говорят. А особенно чего не говорят. Так по каким магазинам вы ходили? Может, что-то купили, продавцы вас запомнили?
– Н-не помню… я заходила во все магазины на Центральном проспекте… Я ничего не купила.
– А в гостиницу во сколько вернулись?
– В восемь… около того.
– Скажите, а как зовут вашу сестру в Покровске?
Выражение лица Веры Николаевны было как у русалки, которую вынули из воды и бросили в пустыне.
– Какая сестра?
– К которой вы ездите почти каждую неделю на день-два.
– Сестра… сестра… Ольга…
– А где именно она живет? Адрес назовите, пожалуйста.
– Зачем вам?
– Я же говорила, буду проверять ваши слова.