Я уже пустила по городу слух, что ты отныне немая и немощная. Надеюсь, убийцы оставят тебя в покое.
– А если нет? – испуганно выдохнула Ксения.
– Придется выждать какое-то время. Затем, при первой же возможности, мы уедем из Клыково. Ну а пока будешь жить у меня и притворяться больной.
– Только бы Луиза ничего не узнала, – заломила руки Ксения. – Она никогда мне этого не простит.
– Не узнает, я приложу все усилия. Пусть уж лучше считает тебя дурехой и неудачницей, чем преступницей и убийцей, – тихо сказала Нина Андреевна, поправляя дочери подушку.
Ангелина Зверева, никем не узнанная, вышла из больницы с довольной улыбкой на лице. Теперь она могла спокойно лететь на съемки в Тунис. Тимофей и сам со всем справится. Если что, Егор всегда его поддержит. Ангелина спустилась по ступеням широкой каменной лестницы и направилась к ожидающему ее черному внедорожнику.
* * *"
"Выйдя из машины, Платон Долмацкий приветливо помахал Кадише де Лафуэнте, стоящей у калитки возле своего дома. Жрица вуду ответила ему едва заметным кивком головы.
– Все прошло как следует? – осведомился Платон, приближаясь.
– Как всегда, – сухо ответила Кадиша. – У меня по-другому и не бывает. Ты принес обещанное?
– Разумеется. Но сначала покажи мне тотем.
– Не доверяешь?
– Что ты? Как можно! – улыбнулся Долмацкий. – Но я привык никому не верить на слово и ничего не могу с этим поделать.
Кадиша с усмешкой подала ему черный пакет, который ей недавно привез Владимир Мезенцев. Платон заглянул в шуршащий мешок и удовлетворенно кивнул.
– Она самая. В последний раз я видел ее шестнадцать лет назад… Как там наш шериф? Ничего не заподозрил?
– Он был так рад своему чудесному исцелению, что вылетел отсюда, словно на крыльях, не задавая лишних вопросов. Торопился к своей докторше, с которой у него теперь роман. Интересно, поверит она, что у него все прошло само собой, без операций?
– Это уже их проблемы.
Платон вытащил из кармана плаща черный бархатный мешочек и протянул ведьме. Кадиша развязала шелковую тесемку и высыпала на ладонь горсть алмазов. Камни ярко засверкали в лучах утреннего солнца.
– Как щедро! Всегда готова помочь тебе, Барон, – склонила голову жрица.