Спорить я не стала, лишь молча семенила следом, стараясь не отстать на переходах, да не обращать внимания на любопытство окружающих. Взглядом и улыбками я как бы говорила: «Вы правы, облили краской. Конечно, нет сменной одежды с собой. Ничего страшного, мы найдем выход».
Зачем я упрямо шла за Костей, после его признания? Просто на нерегулируемом пешеходном переходе, заметив мою нерешительность перед агрессивным трафиком, он взял меня за руку и помог преодолеть четырехполосную дорогу, да так и не отпустил до самого места назначения.
В автобусах Костя печатал что-то в телефоне, сведя брови вместе, я рассматривала мимические морщинки в уголках его глаз и на переносице, правильные, бескровные из-за волнений губы, старательно отводила глаза, едва он поднимал свои.
От нетерпения переминалась с ноги на ногу. Но моя ладонь все еще находилась в его руке, и этого хватало, чтобы ждать. Может быть, если меня не уволят в ближайшие пару недель, я смогу научиться общаться с ним на равных с помощью жестов.
Трехэтажный автосалон едва ли не полностью состоит из стекла и металла, солнечный свет поглощается громадными тонированными окнами, за которыми виднеются сверкающие новизной машины.
В здание мы заходим бойко, словно не в первый раз. В дверях я слегка тушуюсь, отсюда мешкаю, но Костя уверенно тянет за собой, и, не обращая внимания на новую порцию заинтересованных взглядов, подходит к ближайшему столу со свободным менеджером, в спешке листает каталог и тыкает пальцем на понравившуюся модель. А пока менеджер выясняет, какие комплектации есть в наличии, тянется за кошельком.
Вот так быстро и просто: на столе разложены его права, специальный значок «инвалид», позже криво наклеенный на заднее стекло, медсправка, разрешающая вождение, а между пальцев сжаты две банковские карты. Через час мы выезжаем на трассу, греясь внутри новенького белого «Рэндж Ровера», резво набирающего обороты, и движемся в сторону ближайшего торгового центра."
"Мотор шумит мягко. Тишина не полная, но даже такой она действует на нервы.