Бумеранги (СИ)

Мои родители не могли иметь детей, они долго шли к ЭКО, а когда решились, выяснилось, что даже ЭКО - не панацея. Несколько лет ничего не получалось, мать убила все здоровье, а потом родилась я. Родственники по отцу категорически не приняли ребенка, зачатого в пробирке. Дескать не от Бога я. Подлил масла в огонь факт, что родители черноволосые со смуглой кожей, а дочь у них - блондинка с голубыми глазами. Дивеевы давили на то, что я не их крови, что в итоге и подтвердилось через десять лет, кстати, но менее жестоким их отношение к ребенку от этого не становилось.

Я всегда чувствовала себя неродной, лишней, держалась чуть-чуть особняком. Меня не били, явно не обижали (побаивались отца), но при каждом удобном случае намекали, что кровь у меня плохая. А потом выяснилось, что они правы, и мой мир окончательно рухнул.

Это была первая война, которую я проиграла.

Такая вот загвоздка: из Малики Дивеевой, единственной наследницы самого богатого человека в нашем городе, я вдруг стала никем, человеком без имени, потому что Малика - семейное имя, передающееся из поколения в поколение, и я его недостойна.

Родители мои оказались не моими вовсе, а те, другие, кровные, - едва взглянув на меня, скривились. Не пришли в восторг, в общем.

Я чувствовала абсолютное безграничное одиночество, мечтала хоть о какой-то крупице тепла, о признании, о крошечной собственной грелке, которую в минуты безграничного уныния можно обнять и прижать к душе."

"В нашей школе учились пара девчонок из неблагополучных семей, которые стали очень рано встречаться с парнями.

Спать с ними. Об этого все знали и судачили за спинами. Я так не делала, но в общем-то могла понять, зачем они шли на это. Чтобы хоть ненадолго почувствовать себя нужными и любимыми, хоть на несколько минут погреться в чьих-то объятиях. Фальшивое тепло лучше его полного отсутствия?

Когда смертельно холодно, важно ли, чем греться?

Даже жаль, что он вчера не настоял на своем. Эти воспоминания могли бы стать моей грелочкой.

Прошлые, светлые, подаренные дружбой с Кристиной, истинной Дивеевой, за столько лет успели потускнеть, затереться новыми, связанными с ней же.

***

Тук-тук-тук. Стекло звонко дребезжит от моих ударов, а глаза почти не слепит от по-зимнему тусклого рассвета. Никто на мой стук не оборачивается.

Воздух на даче сказочно-прозрачный не только за пределами дома, но и внутри громадного строения. Не так далеко от города, а будто в иной реальности находишься.