Проклятая атмосфера подливала масла в огонь, щекоча и без того расшатанные нервы.
– Леся позвонила в полицию, – сообщил вдруг Барских, когда мы прошли большую часть стадиона.
– Похвально, – процедил я, останавливаясь напротив того самого сарайчика, двери которого были открыты. Заглянув туда, мы обнаружили лопаты, валяющиеся перед входом, грабли, пару тяпок и бутылку из-под виски.
– Скоро приедут копы, все закончилось.
– Хрен, что закончилось, – повысил голос я, пнув лопату. Помещение было ничтожно маленьким, здесь, даже если захочешь, не спрячешь никого.
– Ты меня за идиота держишь, мать твою? – в висках словно проносились невидимые пули, пронзающие мозг. Я плохо соображал, только и мог, что сжимать края пиджака Барских.
– Я клянусь, – на выдохе протянул Мот, затем его взгляд метнулся вправо.
Я поставил его на землю и тоже повернулся, замечая свежую рыхлую землю, насыпанную горкой.
– Неужели они ее… – прошептал Матвей.
– Арина! – закричал я, срываясь с места.
Нет! Нет! Нет, Господи! Прошу!
Меня несла неведомая сила, будто сам ветер толкал в спину. Я приземлился на колени и дрожащими руками начал рыть землю, молясь Всевышнему, чтобы это оказалось ошибочной догадкой.
Под ногти забилась грязь, а подушечки пальцев покрылись влагой. Дрожащими руками я рыл землю, откидывая горсть за горстью.
– Ариночка! Арина! – шептал, ощущая, как горло сводит спазмом. И только когда легкие вспыхнули адовым пламенем, что нещадно обжигало каждую клетку в теле, я понял – не дышу.
– Дан! – раздался позади голос Барских.
– Милая, держись! – бормотал, сильнее нажимая ногой на железное основание. Раз за разом, все чаще и глубже врезаясь наконечником в землю, надавливая с большей силой, представляя, что это не земля, а глотка проклятого Рогова.
Ублюдок! Больной конченный психопат! Убью! Разорву на части!
С неба начал срываться снег, ветер кусал фаланги пальцев.