Везде, кроме Иглы Ноколоса!
Главная проблема – у остальных лордов-главнокомандующих на Жемчужину с Кукловодом внутри вместо недели уходило полмесяца и больше! И это при том, что под их управлением находились сотни маяков, а армии чемпионов насчитывали десятки миллиардов адептов, не говоря уже о бесчисленных свободных."
"Но что толку, если огромные армии застревали на первом этапе… Да, армии легко попадали в Жемчужину и даже начинали зачищать ее, однако энергия воплощения крайне неохотно опускалась внутрь океана.
С дублем, разумеется, боролись: адепты-ментаты, школа Закрепленной формы, гильдия Троп и много кто еще, но ничего не выходило, потому что ментаты находились на своей территории, их поддерживал Контролер и они имели огромный запас энергии.
В результате первая фаза зачистки длилась неделю и больше, пока энергии воплощения не набиралось столько, что ее буквально вдавливало в океан.
Не каждая армия могла такое пережить. Приходилось постоянно засылать свежие войска снаружи, а иногда и отступать. Правда, в этом случае ментаты быстро восстанавливали фон, и все повторялось. Поэтому генералы предпочитали терпеть, даже если теряли бойцов.
Некоторые школы пытались копировать тактику Черного Хирурга и отправляли вниз диверсионные отряды, но выжить в отравленном океане и плотной толпе монстров удавалось немногим, а добраться до центра – так вообще никому.
В итоге Жемчужины брали измором и, в конце концов, зачищали, но долго и с большими потерями. При этом главные виновники всех проблем – ментаты! – сбегали в самый последний момент, когда Бесформенность почти заканчивалась. Задержать хитрых монстров снаружи планеты не всегда удавалось – сложно поймать быстрого врага, да еще окруженного бесчисленными камикадзе, готовыми отдать свои жизни за хозяев.
В общем, враг придерживался тактики осажденной крепости, только в случае Квазара это была не одна крепость, а тысячи миров, за каждый из которых приходилось платить сполна. Что самое противное – выжившие ментаты перелетали в следующий мир и зачистить его становилось еще сложнее. Не в два раза, но все равно это было неприятно.