Бывшие (СИ)

В ответ, я пишу Петру, что выбью ему прибавку, как особо ценному сотруднику. Он скупо благодарит, видимо считает, что я шучу.

Целый день готовлю. Мне кажется, что он проснётся голодный. Отец всегда с похмелья любил поесть. Мама кормила его, и поругивала за несдержанность, а он только уплетал, и благодарил Бога за жену.

Вот и мне кажется такая же картина. Когда мы жили вместе, он любил, когда я готовлю, ему нравилось всё. И я вдохновлённая успехом, всегда старалась его удивить чем-то вкусненьким. И даже если блюдо в итоге не получалось, Стеф всё равно хвалил меня.

Он вообще поддерживал меня во всём. Блин, как же я так облажалась? Как умудрилась всё испортить? Обозлить его настолько? Он же самый замечательный из всех, а я по глупости своей, от обиды наделала дел, и теперь между нами пропасть. Я же прекрасно вижу, как он мучается, вся его пьяная бравада вчерашняя, все эти слова ужасные, всё поведение говорит о том, что он страдает, и в этом виновата я. Как бы я хотела подарить ему покой! Чтобы он, наконец, выдохнул, расслабился, смирился. Но это не в моей власти. Только он может простить меня, только в его силах принять все факты, не отрицать их, и может со всем, он и про меня не забудет, примет обратно в свою жизнь. Вернёт, на то место где я была. Позволит залечить раны.

Время перевалило за пять вечера. Я сидела на кухне, залипая в книге Зарецкого, когда в коридоре послышался шорох.

— Сразу видно протрезвел, приоделся, — усмехаюсь я, когда он заходит на кухню, завернувшись в одеяло.

Другой рукой держит свой телефон, щурится на дисплей. Весь взъерошенный, помятый.

— Блядь, — только и констатирует хрипло, мотая пальцем по дисплею, просматривая, наверное, миллион пропущенных вызовов, и сообщений.

— Тебе придётся Петру, поднять зарплату, — убираю я книгу, и наливаю стакан воды, подаю ему. Он жадно пьёт, так что даже проливает.

— Я бы ещё и премию выписала! — промакивая капли воды на его груди, концом свисающего одеяла. Он ощутимо, вздрагивает от моих прикосновений, и переводит хмурый взгляд на меня.

"

"— Это почему это? — хрипит Стеф.

— Он прикрыл тебя сегодня, для всех ты в головном офисе, в Москве, куда тебя срочно вызвали, а не невменяемый валяешься у своей подчинённой, которую втихаря трахаешь, — выдаю я со вздохом, — трахаешь и ненавидишь.

Он выдерживает мой красноречивый взгляд.

— Ты преувеличиваешь, Роза, — наконец произносит он. Хотя по глазам вижу, нет, не преувеличиваю, даже сейчас там скользнуло призрение.