И что самое главное — испытывать то же в ответ.
Невозможно приказать человеку ненавидеть. Как и нельзя заставить любить. Чувства — очень странная вещь, порой не поддающаяся логике и анализу. Они либо есть, либо их нет.
Сейчас, стоя на моей маленькой кухне, я чувствую себя самой счастливой. Губы горят, щеки пылают, в глазах слезы. Сердце качает кровь так шумно, что я слышу звон в ушах.
И да, сейчас у нас все не идеально. И еще много работы потребуется, чтобы Леша принял Максима. Чтобы Глеб воспринимал себя частью семьи.
— Ой, — звенит смущенно рядом."
"Я отпрыгиваю от Макса и прижимаю к груди ладонь. Мне кажется, мое колотящееся сердце сейчас выпрыгнет.
В дверях стоят Леша и Глеб. Прячущие улыбку, краснеющие.
— Вы сказали, недолго, — Глеб разводит руками.
— Да-да, конечно. Все готово, рассаживайтесь, мальчики.
Ужин начинается слегка неловко, но постепенно превращается в обычную посиделку с детьми.
Максим объявляет мальчикам, что Новый год мы будем встречать в деревянном домике в лесу.
— Вы сначала четверть без троек закончите, — говорю учительским тоном, а в ответ слышу стон.
Макс посмеивается, но с наказом моим явно согласен.
Лешка учится дистанционно, так что это его тоже касается.
Уже поздний вечер, давно пора разойтись, а мы никак не можем расстаться. Дом наполняется звуками, смехом.
Максим порывается что-то сказать. И я даже знаю что.
Снова будет звать жить к себе.
Но еще рано. Должно пройти чуть больше времени, ведь теперь речь идет не только о нас двоих, но еще и о мальчиках.
Глава 53
Ульяна
Бывает иногда ощущение надвигающейся бури. Ты живешь, функционируешь, строишь планы, но где-то поселяется маленький червячок тревоги, который начинает тебя пожирать.
Прошло несколько недель после пропажи Глеба, которая, кстати, наделала шуму.
Для всех мы представили картину так: Глеб поехал на дачу к бабушке и дедушке, вышел не на той станции и заблудился.
Достаточно быстро эта история стала обрастать клеветой и домыслами, часть из которых, естественно, была связана со мной. Досужие сплетницы судачили о том, что Глеб сбежал из-за меня.
Кто-то говорил, что он сам по себе странный, ведь воспитан был в американской культуре.