Шерсть на загривке медведя поднялась дыбом: где находится его женщина? Что за хмырь рядом с ней?
– Да, я попала в переделку, но сейчас все в порядке, не беспокойся. Мне Илья помог, позаботился, – в голосе Евы звучала улыбка, которая очевидно предназначалась не ему, а Хану.
– Мы встретимся сегодня? – фразу, которая в первых словах больше напоминала приказ, он сумел смягчить, добавив вопросительную интонацию. С Евой так нельзя! Он должен взять себя в руки, но ревность зарождалась в груди, спазмом перехватывая горло.
Балуев – бизнесмен никогда не просил, просто приходил и брал, поэтому сейчас он ощущал себя попрошайкой, нищим с протянутой рукой. Уязвленная гордость вставала на дыбы, ломала кости, прокручивала внутренности через мясорубку.
– Да, конечно. Напиши, когда освободишься. Ты наверняка сейчас поедешь в офис, – а вот это тепло, прозвучавшее в голосе девушки, принадлежало только ему. Балу впитывал его каждой клеточкой тела. Ему, не Хану!"
"Однако расслабиться не получилось.
– Ев, тебе какое мороженное? Тут так много всего…
– Извини, Жень, – она прикрыла ладонью динамик, но он все равно услышал ответ. – Возьми фисташковое, если есть и капучино.
Балу повел головой, хрустнул шейными позвонками, расправил затекшие от долгого сидения плечи. Ничего. Он вернулся, и теперь будет рядом с Евой. Никто не посмеет причинить вред той, которая поселилась в сердце медведя.
25
Суббота. Почти полдень.
Семья Ханиных ждала на детской площадке у дома, пока Ева переодевалась. Клубное платье полетело в мусорное ведро, ему на смену пришло легкое шифоновое, с рукавами-крылышками.
Настало время для обещанной прогулки.
В городском парке было шумно. Жители Новосиба спасались от летнего зноя в тени старых деревьев, детвора с визгом шлепала босиком по площадке в виде солнца, выложенной мелкими золотистыми плитками.
Фонтан-шутиха, да. Сверкающие струи воды из-под земли внезапно взлетали в воздух и исчезали, чтобы через мгновение появиться в другом месте.
– Пап, я туда хочу! – девочка потянула Илью в сторону пестрой толпы детей, вымокших до нитки.
– Наташа, если мы пойдем туда, то после этого – сразу домой. Ты ведь не будешь гулять по парку в мокром платье, правильно?
И на каруселях мы уже не сможем прокатиться, потому что нельзя оставлять после себя мокрое сиденье.