Прямо гигантских, помнишь того конельва? Вот его или что-то похожее, — пытался объяснить свои потребности монстру.
— Боль-шой, — растянул мишка, его человеческие глаза блеснули пониманием.
— Да. Шуруй давай ищи, мне нужна большая такая, — зачем-то показывал руками размеры, — и сильная тварь. Найдёшь — сюда беги, потом отведёшь.
Ам отправился на разведку, его чешуйчатая туша растворилась в тумане серой зоны. Папаша-паук смотрел на меня своими многочисленными глазами с… осуждением?
— Что? — повернулся к нему.
И тут по нашей связи пришли образы: как я тяну мишку за ухо, а следом будто сам паук нежно гладит своих детёнышей.
— Издеваешься? — у меня отвисла челюсть. — Для начала Ам — монстр. И вообще большое чудо, что его ещё не потрошат. Я ему не отец.
Паук фыркнул — звук получился похожим на шипение закипающего чайника. От такой наглости я искренне охренел.
— Когда мы с тобой дрались, — продолжил беседу, чувствуя абсурдность ситуации, — ты раздавил несколько своих детишек. И вообще, отец года, какие у них имена?
Папаша заткнулся, кристаллы потускнели.
Серая зона и её энергия как-то влияют на меня. Я почему-то лучше чувствую тварей, во всяком случае, тех, кого подчинил. Даже могу различать их эмоции, как сейчас с пауком.
Эмоции, которые я очень стараюсь держать под контролем в этом молодом теле, рвутся наружу. Пробуждаются… Интересно, как? Инстинкты! Да, именно они. Где-то в глубине я ощущаю животные порывы: размножаться, убивать, есть и спать.
"Отогнал от себя странные ощущения. Через пару минут вернулся Ам, возбуждённо тыкая лапой куда-то в сторону.
— Т-а-м! — произнёс он. — Боль-шой.
Мишка прижался к земле и пополз, словно гигантская ящерица. Его чешуя шуршала по опавшей листве, а хвост извивался, как у довольного кота. Я двинулся следом, стараясь ступать беззвучно. Морозный паук скользил за нами, ушёл в невидимость.
Впереди клубился странный пар, от которого пахло гарью.
— Большой! — Ам раздвинул лапы, повторяя мой недавний жест, и в его человеческих глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.
Я всмотрелся вперёд. На земле лежала массивная голова, напоминающая собачью морду с мощными клыками. Кожа серая, потрескавшаяся, покрытая пеплом. Глаза пустые, с тёмными провалами.
— Собака? — уточнил я у медведя.