Глаза распахнулись, но теперь в них плескалась холодная расчётливость старого алхимика.
— Звал? — губы скривились в знакомой усмешке.
— Как видишь, — пожал я плечами, пристально наблюдая за реакцией.
— Магинский! — губы Лампы скривились в усмешке, а интонация стала совсем другой. — Да ты сама «деликатность», и это по моим меркам.
— Меня не интересует твоё мнение, — оборвал его. Этот аварийный канал я оставил для определённых нужд. — Ты знаешь Жмелевского Виктора Викторовича? — наклонился вперёд.
— Да, — Степан кивнул, и по телу Лампы прошла едва заметная судорога.
— Я у тебя не об этом спросил, — перебил поток воспоминаний.
— Генерал Жмелевский — фанатичный патриот. Его предназначение — служба императору, — Степан огляделся, отмечая, что мы уже не в камере. По губам Лампы скользнула довольная улыбка. — Лучше тебе с ним не связываться.
— А если это уже произошло? — заметил, как меняется выражение его лица."
"— Сделай то, что он просит, и не отказывай, — в голосе алхимика прорезались тревожные нотки. — У него на этом пунктик. Много людей сгинуло из-за своих отказов.
«Ну вот! Повторяет слова Жаннет», — хмыкнул про себя.
— И это тоже случилось, — пожал плечами, отмечая, как расширились его зрачки.
— Магинский, ты больной? — уставился на меня старик в юном теле. — Хотя глупый вопрос, вижу, ещё более упёртый, чем я. То, что ты провернул… Удивил!
— Дядя Стёпа, мне не твоя оценка нужна, а информация, — дёрнул его за плечо, возвращая к разговору.
— Жмелевский… — поморщился старик, и лицо Лампы исказилось. — У него странная магия, такую я ни у кого не встречал.
— В курсе, — кивнул, вспомнив собственные догадки. — Он мыслеклюй? Что ещё?
— Не совсем, — Степан замотал головой, и рыжие вихры Лампы растрепались ещё больше. — Из того, что я узнал о нём… — он наклонился ближе, понизив голос. — Его мать обладала ментальной магией, а отец был некромантом, — по лицу скользнула тень.