Сейчас волнуется, наверное, ночь будет нелегкой.
И ушла, отсекая нас с маленькой Катей от своей жизни, оставляя нас в тишине квартиры, которая казалась пустой. Я сходил в душ, смывая с себя запах сигарет, я уже научился мыться за пять минут, с открытой дверью — вдруг заплачет.
— Ты чего волнуешься? — спросил у ребенка.
Она махнула маленьким кулачком — лампочку ей загородил. Сердится всеми своими тремя килограммами. Я подхватил ее на руки. Такая маленькая. Такая легкая. Если мы решимся использовать ее донором, нужно будет хоть немного подождать, чтобы набрала вес, она только начала это нормально делать.
Я носил Катьку по квартире два часа. В ней проснулась жажда к рукам — просилась. Жадно, словно впрок. На руках умолкала, сопела, привычно искала взглядом лампочки. Положишь — плачет тихонько. Как сирота, что выворачивает душу наизнанку, в сотый раз за день.
Она такая легкая, моя дочка, но если носить ее долго, немеют руки. Спать Катя отказывалась словно принципиально. Но недавно я понял, что у нее есть еще одна слабость — автомобиль. В нем она засыпала, и сегодня я решил прибегнуть к проверенному уже методу. Торопливо одел ребенка, устроил в автокресле.
Ночь уже, дороги свободны. Поколесил по городу, дочка спит. Можно ехать обратно. Но я опять во дворе дома Яны. Окна светятся — теперь два. И вдруг решаюсь. Отстегиваю люльку, выхожу, с ребенком в руках, звоню в домофон.
— Кто? — отрывисто спрашивает Яна.
— Это я… — потом смотрю на спящего ребенка и добавляю — мы.
Дверь открылась через несколько мучительно долгих секунд. Открылась с мелодичный звоном, я бросил взгляд на малышку — поморщилась, но не проснулась. И с каждым мгновением, люлька с ребенком казалось становилась все тяжелее. Словно не дочку несу, а весь ворох своих нерешенных проблем разом.
Яна в дверях стоит. Кутается в длинный теплый халат, волосы влажные, под глазами темные круги.
"— Не стой на холоде, — сказал я. — Простынешь.
Янка усмехнулась, но послушно ступила вглубь квартиры, пропуская меня внутрь. Посмотрела на ребенка, но не сказала ничего, видимо, уже смирилась с тем, что маленькая почти всегда со мной.
— Зачем пришел?
— Просто не знал, куда идти еще, — подумав ответил я.
Яну такой ответ вполне удовлетворил. Я устроил дочку в комнате, прошел на кухню. На столе — пирог, вот чем пахло так. Не один даже. Три.