- Даже женщины, похожие на меня? – с вызовом приподнимаю подбородок. Образ Полины, моей точной копии, всплывает в памяти. Противно. И жаль моего Назара.
- Хм, - задумчиво хмыкает Богданов, опустив глаза. Стыдно? Вряд ли… - Я ведь заметил в нашу последнюю встречу, что сын изменился. Просветлел, ожил. Теперь понятно, благодаря кому, - слегка улыбается. - Давно он тебя здесь прячет?
- Нет, все не совсем так, как может показаться со стороны. Я попала в его центр на реабилитацию...
- Судьба свела, значит.
Молчу… Подсознательно соглашаюсь.
Такие стечения обстоятельств в жизни – большая редкость. Или настоящее чудо. Мы встретились в момент, когда особенно были нужны друг другу."
"- Ма! – появляется Ангелина с черного входа. – Батик… А-а-а, - копирует его, поясняя, что он проснулся и плачет.
На миг обреченно опускаю веки. Вот и случилось то, чего я так долго боялась. Все тайное становится явным.
- Ангелок, и ты тут? – с неподдельной радостью зовет ее Егор Натанович, пропустив мимо ушей детский лепет или не разобрав его.
- Ба-ба-й, - широко улыбается дочка и топает к нему.
- Бабай? Почему? – машинально уточняю, нервно потирая влажные ладони.
Шокировано слежу, как Ангелина радостно взбирается на колени к деду, а он обхватывает ее огромными ручищами. Подаюсь ближе к ним, чтобы контролировать их общение. Богданов же ничего не сделает малышке?
- Это что-то вроде «бабушки» в мужском роде.
С опаской смотрю на Ангелину в его руках, а она выглядит такой счастливой, словно безумно соскучилась по нему. Обнимается, хихикает, поглаживает по объемному животу. Наша добрая, нежная девочка.
На всякий случай двигаюсь почти вплотную к ним. Глаз не свожу.
Боже, Назар, мне страшно. Приезжай скорее, прошу!
- У нас авария, поэтому проснулись раньше. И о-очень недовольны этим, - приговаривает Евгения Климовна под аккомпанемент возмущенного крика Назарки.
Входит в гостиную с ребенком на руках, останавливается посередине, увидев Богданова. Кивает ему в знак приветствия, переводит растерянный взгляд на меня. Чуть заметно качаю головой, намекая ей не говорить ничего лишнего.