Та мгновенно подбегает, ревниво косится на братика, устраивается под противоположным от него боком – и ласково обнимает маму.
- Ба? – неожиданно уточняет она, будто все понимает, но переживает, что мы забираем ее домой без бабушки. Растерянно вертит головой, размахивая хвостиками, и озирается по сторонам.
- Бабушка вам кашу варит на кухне, - успокаивает ее Надя, поглаживая по макушке.
- Мы обустроим ей отдельную комнату на южной стороне. Она просторная, теплая и светлая, - обращаюсь к Ангелине, но слова мои адресованы жене.
- Да, но… - медлит она, характерно выпячивая губу. Дочка, как по команде, делает то же самое, и я с трудом проглатываю смешок. Копии. Назарка пошел в Надю чертами внешности, а Ангелина – повадками. Так приятно видеть в детях продолжение любимой женщины. Любуюсь ими и не сразу воспринимаю то, что рассказывает мне жена. - Первое время Евгения Климовна будет ночевать с малышкой. Она просила меня разрешить ей это, потому что дома они постоянно были вместе.
- Понял, - очнувшись, киваю и окидываю взглядом детскую. – У окна поставим диван.
- Да, будет идеально. А Назарку придется опять забрать к нам в спальню, как было на первом этаже, - аккуратно произносит, будто прощупывая почву и наблюдая за моей реакцией. – Отдельно пока он не сможет. Просыпается посреди ночи, кряхтит и плачет, мне приходится его кормить, так что…
- Разумеется. А как иначе? Я только рад, - перебиваю ее.
- Хорошо. Я просто подумала…
- Я догадываюсь, о чем, - хитро прищуриваюсь, обласкав взглядом ее точеную фигуру.
- Не сомневаюсь, - фырчит и покрывается легким румянцем. В такие моменты особенно сильно напоминает мне прежнюю Наденьку, совсем юную и неискушенную. – С вашими-то аппетитами, Назар Егорович, - отводит взгляд, демонстративно переключаясь на детей.
- Сорвался после долгой диеты, каюсь. В качестве оправдания подойдет… любовь?
- Возможно, - кокетничает Надя.
Рассмеявшись, подхожу к ним. Наклоняюсь, целую дочку и сына в щечки, а потом ловлю пухлые губы жены. Подцепив пальцами острый подбородок, заставляю ее запрокинуть голову и осторожно углубляю поцелуй. Чувствую легкую улыбку, с удовольствием съедаю ее, но, услышав детское сопение, заставляю себя оторваться от манящего рта.
Соприкасаемся лбами над нашими малышами. Замираем на некоторое время, улыбаясь друг другу, как умалишенные.