Никогда не был романтиком, не был склонен к красивым жестам… Одним словом, сухарь. Но сегодня хочется сделать Наде приятное. Мы упустили столько светлых мгновений вместе, а ведь она заслуживает счастья. Просто я не сумел дать ей его…
Отгоняю мрачные мысли, стараюсь настроиться на позитивный лад. Получается плохо, особенно когда дверь моего дома открывает… теща.
- Спасибо вам за помощь, Наталья Петровна, - вручаю ей один из букетов, который прихватил специально для нее. Бордовые розы. Классика.
- Кхм, благодарю, Назар, не стоило… - растерянно принимает цветы, прижимает их к груди, вдыхает благородный аромат.
- Останетесь на обед? – уточняю из вежливости.
- Нет-нет, за мной такси уже приехало, - кивает за мою спину.
По ту сторону кованых ворот действительно паркуется машина с шашечками и фирменной надписью. У меня нет ни малейшего желания задерживать тещу. При всем уважении… отношения у нас не заладились с первого дня и усугубились после развода.
Проглотив не озвученные вопросы и претензии, я молча провожаю Наталью Петровну и, честно говоря, выдыхаю с облегчением, когда такси скрывается за поворотом.
- Наденька, я дома, - с улыбкой переступаю порог.
Окидываю взглядом гостиную, цепляюсь за небрежно оставленные на диване погремушки, бутылочку и крошечные детские ползунки, оставляю цветы на журнальном столике, вбираю носом ароматы еды.
Так выглядит и пахнет дом.
- Привет, - поворачиваюсь в сторону спальни, откуда медленно, чтобы не шуметь, пытается выбраться Надя.
- Дурацкие пороги, - раздраженно шепчет и глаза от меня прячет. Покраснев от нервов и неуместного стыда, сжимает тонкие пальчики на ободке застопорившегося колеса.
- Я готов убрать каждый. И развалить все стены, но… - произношу негромко, на ходу. Спешу к ней, чтобы помочь. – Не стану, потому что это временно, - многозначительно киваю на острые коленки, выглядывающие из-под юбки трикотажного платья, простого, но симпатичного и женственного.
Поднимаю взгляд к лицу, мысленно ласкаю каждую черточку, любуюсь аккуратно собранными на висках волнистыми локонами цвета зрелой пшеницы.