Но почему мои родители так любят его? Почему ему всегда все прощают? Почему я должна спасать его задницу?
От обиды уже подкатывает комок к горлу и начинает щипать в глазах.
— Карин, что происходит? — строго спрашивает мама.
— Все, что ты слышала, то и происходит. Я больше не хочу обсуждать эту тему.
— То есть ты готова бросить родного брата, ради того, чтобы вытащить Олега?
— Саша сам во всем виноват. А Олег здесь ни при чем. Это точно не он. Поверь мне. Нужно искать в другом месте. Вот только вопрос где? Может, Саша еще кому-то должен, но молчит об этом? Ты его не спрашивала?
— Нет, — отрицательно мотает головой.
"— Просто непонятно, это реальное покушение, или его просто хотят запугать, — задумчиво протягиваю я, чтобы хоть как-то успокоиться. Слезы отступают. Я делаю пару выдохов. И меня слегка отпускает.
— Он уверен, что покушение.
— А ты? Тоже думаешь, что это Олег? — внимательно смотрю на нее. — Ты же говорила, что мне даже стоит вернуться к нему. Помнишь?
— Помню. Я не знаю.
— Но ты все равно продолжаешь его защищать! — снова начинаю злиться.
— Потому что он мой сын!
— Так и я твоя дочь! В чем разница? Вы всегда к Саше относились мягче, жалели его, ублажали все прихоти. Поэтому он и вырос такой — неприспособленный к жизни.
— Карин, я вас одинаково люблю. Тебе кажется, что к Саше мы более лояльны. Но это не так. Забыла, как папа не хотел ему помогать?
— Похоже, он был прав.
Я снова возвращаюсь в машину. Вроде мне стало легче, можно ехать.
— Ты куда? — обеспокоенно спрашивает мама.
— В офис.
Хлопаю дверцей и завожу мотор.
* * *В офисе на меня сразу нападают несколько сотрудников с вопросами, что случилось с Олегом. Мне приходится снова лукавить, и говорить, что Олега Андреевича несколько дней не будет.
Иду к юристам и обрисовываю им всю ситуацию. Дело в том, что на днях он должен подписать договор со своим будущим партнером, с которым встречался прошлый раз.
— мы свяжемся с Золотовым, — сообщает мне один из юристов. — И попробуем еще отложить подписание.
Я возвращаюсь в приемную, где сидит Анфиса.
— Что происходит? — спрашивает она.
— Некоторые мелкие неурядицы, — уклончиво отвечаю ей. Вдаваться в подробности не хочется. — Есть что-то срочное?
— Нет, только текучка.
— С юристами я поговорила, — сообщаю ей. — Мне придется уйти. И возможно завтра меня тоже не будет.