– Наконец-то серьезное дело! – поддержал друга подоспевший Шелл. За собой он тащил большую черную птицу со свернутой шеей и раскрытым клювом.
– Ваше серьезное дело – моя величайшая ошибка. – К компании подошел нахмуренный Виртус. – Признаться, я не ожидал столь мощной атаки и поэтому рассчитывал защитить вас всех только от дракона… Ну уж никак не от полчища злых духов. Да, у горы прекрасный магический потенциал. На нас напали чародольские мары. Значит, проход в древний мир где-то здесь… Возможно, ночные испытания горы покажут ещё более значительные результаты… Шеллион, оставь грифа в покое.
Молодой поляк с сожалением оглядел труп птицы, но позволил забрать оный для исследования.
Старшие маги остались на горе – продолжить изучение вершины. Остальные спустились обратно к подножию, где услужливые призраки разбили большой лагерь.
Каве дала проводить себя в палатку для девушек, где смогла принять душ и выпить чашку целебного чая. Душистый напиток немного успокоил ее. Едва добравшись до своего места, она тут же завалилась спать даже не раздеваясь.
…Вечером разожгли большой костер. Его отсветы падали на довольные и усталые лица колдунов. Люди ели, пили чай из лесных трав или кофе, вели беседы, смакуя подробности прошедшего дня.
– И как тебе черный дракон?
Рядом оказалась Эрис. В руках у нее сверкала маленькая серебряная чашечка. Девушка виновато улыбалась – наверное, пришла мириться.
Каве безошибочно почувствовала аромат кофе.
– О, спасибо! – И она с благодарностью приняла напиток.
– Это был чадр, – продолжила Эрис.
Каве, пытавшаяся во всех подробностях вспомнить свой диалог с призраком этого самого чадра, лишь пожала плечами.
– Каве, послушай…
Голос девушки Каве насторожил: в нем промелькнули тревожные нотки.
– Рик Стригой проявляет к тебе симпатию, не так ли? – тихо и быстро произнесла Эрис и невольно оглянулась. – Он как-то странно неравнодушен к тебе, да?
– Нет, – категорически заявила Каве. – Он просто учит меня всякому… И почему-то уточнила: – Ну, не всякому, а некоему колдовству…
– Берегись его, – тихо шепнула Эрис. – Он страшный.
– Что? – невольно вырвалось у Каве.