Вот Каве глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку, и ее лицо приобрело странную решимость.
– Мне нужно поговорить с этим… колдуном.
– Я знаю, Патрик бывает неосторожен в высказываниях, – тихо произнесла Эрис, – но я не советую связываться. Зачем тебе такой недоброжелатель? Ты ведь собралась драться с ним?
Каве недовольно прищурилась.
– Что?! – возмущенно прошипела она. – Я не собираюсь нападать на него, тем более – из-за угла. Мне просто надо поговорить с этой сво… этим неосторожным в высказываниях колдуном, – добавила она мрачно.
– В таком случае я понаблюдаю, если ты не против. Вдруг понадобится помощь? – Эрис окинула ее оценивающим взглядом, не без скрытого лукавства.
Некоторое время Каве пытливо вглядывалась в лицо старшей ведьмы.
– Как хочешь, – наконец сдалась она. – Но попрошу тебя никому об этом не рассказывать.
– Постараюсь. – Эрис беззаботно передернула плечами. – Ну а если он разозлится? Что будешь делать? Нажалуется госпоже Каре, он же ее любимчик! И накажут тебя.
– Да хоть Папе Римскому, – процедила Каве.
– Ладно, – сдалась Эрис. – Только не перестарайся. Если вдруг разозлится – убегай. И, я тебя прошу, ему про меня тоже ни слова.
Каве кивнула, напоследок одарив старшую оценивающим взглядом, и решительно направилась к парню, одновременно скидывая капюшон длинного белого платья.
– Чем обязан, Каве? Пришла сообщить, что наконец-то уезжаешь?
– Ты лазил у меня в комнате, копался в моих вещах! – не скрывая возмущения, прошипела девушка. – Даже не смей увиливать! Я уверена, что это был ты!
Каве сердито поджала губы, всем своим видом выражая презрение к собеседнику.
Патрик выпрямился на стуле, окинув девушку надменным взглядом. Если бы он поднялся на ноги, то оказался бы чуть ниже ее ростом, поэтому предпочел сидеть и дальше. Его глаза – голубые и вечно прищуренные, потемнели и стали похожи на маленькие злые буравчики.
– Ты был в моей комнате? – с нажимом повторила девушка. – Или страшно даже признаться, а?"
"Парень скривился.