Его взгляд выражал вселенскую усталость и долю раздражения, будто его оторвали от важных дел. Он успел оценить и всполохи ярости в глазах отца, и брошенная на пол газета, и странное предвкушение на лице родителя, именно оно напугало сильнее всего. Зайр привык, что все шалости сходят ему с рук. Нотации он вообще в расчет не брал, отец мог бушевать неделю, может, две, но сильно не наказывал. А сейчас его спокойствие, пусть и мнимое, младшего аде Тронша напрягало.
– Звал, отец? Что у тебя такого важного, если меня едва ли не силой подняли с кровати?
– Где ты, понятное дело, проводил время не один? – поддел сына глава рода.
– Понятия не имею, я ее по пути подцепил, даже имя не спрашивал. Уверен, слуги ее уже выпроводили. Так зачем звал? – отлипнув от косяка, юноша с размаха плюхнулся в мягкое кресло напротив стола. – Надеюсь, не только из-за потрясающей новости об очередной девице в моей кровати?
– Хочу сообщить тебе новость. Через два месяца мы устраиваем отбор, пора тебе остепениться, мне надоело читать о твоих шалостях из газет.
По мере того, как старший герцог с невозмутимым видом сообщал сыну главную новость, лицо младшего отпрыска все больше кривилось, пока его челюсть не опустилась вниз, глаза не стали как два блюдца, а руки мелко не затряслись.
– Отец? За что ты так со мной? – слова с трудом произносились, звуки выходили шипящие.
– И ты ещё спрашиваешь? – голос повысился на пару октав. Мужчина ногой швырнул помятую газету сыну. – Полюбуйся. Когда ты разносил фонтаны, потому что тебе вдруг стало жарко и захотелось искупаться, я молчал. Подумаешь, огненная натура даже осенью в дождь испытывает неудобства от духоты. Когда ты устраивал демонстрацию отбросов общества, требующих прав и свободы, я сквозь пальцы смотрел на твои выходки. Когда ты гонял оборотней и стравливал их с вампирами, пытаясь выяснить, кто сильнее, я после тебя урегулировал конфликт, даже когда ты вознамерился из борделей и его обитателей сотворить фенешебельный салон, это выглядело как нереальная шутка.