Она носила просторную одежду? Как долго длилась беременность… на каком она была месяце? Отец наверняка бы это заметил… он же много лет проработал акушером-гинекологом. Сестре не удалось бы утаить от него беременность.
Но, возможно, никакой беременности и не было.
Я бы мог сказать, что все это ерунда, моя сестра никак не могла быть беременной, если бы не одно «но». Я не знал, что произошло, а Мьюз определенно знала больше, чем говорила. Ее вопросы возникли не на пустом месте. Иногда хороший прокурор использует такую тактику: задает вопрос, взятый как бы с потолка, отталкиваясь от совершенно невероятной версии.
Медсестра закончила манипуляции. Я взял с тумбочки телефон и позвонил домой, чтобы узнать, как там Кара. К моему удивлению, трубку сняла Грета и ее «алло» звучало радушно.
— Привет, — поздоровался я.
Радушие исчезло.
— Я слышала, ты поправишься.
— Так мне сказали.
— Я сейчас с Карой. — Голос стал деловым. — Если хочешь, могу на ночь взять ее к себе.
— Буду тебе очень признателен.
Короткая заминка.
— Пол?
Обычно она называла меня Коуп. Такая перемена мне не понравилась.
— Что?
— Мне очень важно благополучие Кары. Она по-прежнему моя племянница. По-прежнему дочь моей сестры.
— Я это понимаю.
— А ты, как понимаешь, для меня пустое место.
И она положила трубку.
Я откинулся на подушку, дожидаясь возвращения Мьюз, пытаясь как-то упорядочить сведения, которыми теперь располагал. Голова раскалывалась.
Гленда Перес сказала, что моя сестра вышла из леса живой.
Айра Силверстайн утверждал, что моя сестра умерла.
Кому верить?
Гленда Перес выглядела нормальной, а Айра Силверстайн — свихнувшимся.
Очко в пользу Гленды Перес.
Я также понимал, что Айра хотел, чтобы все оставалось как прежде. Он убил Джила Переса (и намеревался убить меня), поскольку желал, чтобы мы перестали раскапывать прошлое. Он мог предположить, что я не успокоюсь, пока буду считать сестру живой.
Вот и мотив для лжи — поэтому он заявил, что Камилла умерла.
Гленда Перес, со своей стороны, тоже хотела, чтобы я прекратил копаться в прошлом. Ее семье грозила серьезная опасность, пока продолжалось расследование. Обман суда и другие правонарушения могли выплыть наружу. То есть не в ее интересах было, чтобы я ворошил дела давно минувших дней.