Ему этого просто не нужно, особенно сейчас… Интересно, что бы наш златоключник сказал, узнав, что ты его оговариваешь?
Норт съежился на полу, словно младенец в утробе матери, и вновь заскулил.
Фэш вздохнул и в растерянности оглянулся на Ника.
— Это не пацан, а червяк какой-то, — пожаловался он. — У меня такое ощущение, будто мы — последние изверги, мучим бедное, гм…
— Дитя, — усмехнувшись, подсказал Ник.
— Ну-ну, почти. Ты посмотри, он так трусит, что даже не сопротивляется. Если бы на меня напали, я бы хоть разок постарался врезать… И как с ним разговаривать?
— А может, он уже сказал правду? — предположил Ник.
Фэш отрицательно покачал головой:
— Нет, я знаю на сто процентов. Короче, придется на этого настойку часового зелья израсходовать. А жалко, и так еле удалось раздобыть.
Фэш с ненавистью глянул на Норта, не перестававшего поскуливать, достал пузырек и влил ему в глотку несколько капель. Норт настолько обезумел от страха, что даже не сопротивлялся.
— Ну вот, теперь поговорим нормально.
— Кто приказал тебе столкнуть Василису?
И Норт с готовностью ответил:
— Маришка Резникова.
Ник растерянно присвистнул, а Норт вдруг начал закрывать себе рот руками и мычать.
— Зачем она это приказала? — почти ласково спросил Фэш. — Что-то тебе пообещала, да?
— Маришка сказала, что есть очень влиятельная особа, которая просит об этом… И что если я все сделаю, она будет со мной… встречаться.
— Кто, особа? — не выдержал Ник.
— Нет, Маришка, — послушно произнес Норт.
На него было жалко смотреть: казалось, он отдал бы все на свете, только бы больше ничего не говорить. Его ладони чуть ли не продавливали нижнюю половину лица, лишь бы покрепче закрыть рот. Но все его попытки оказались бессильны перед следующим вопросом Ника.
— А ты зачем это сделал, гад? Василиса же твоя сестра!
— Я не хотел этого, — простонал тот. — Я ненавижу ее, но не стал бы убивать.
— Кто эта особа?
— Я не знаю… Маришка сказала, что будет благодарна, — тупо повторил Норт.
— Ну ты и дурак! — не выдержал Фэш. — Она же тебя просто использовала!
— Она сказала, что поцелует меня в награду, — убежденно произнес Норт. Весь его несчастный вид говорил о том, что он дорого бы дал, лишь бы эта пытка правдой закончилась.