Решившись, Василиса одним махом выпила все, что оставалось в пузырьке, — к сожалению, глоток получился небольшим.
Уменьшение началось так стремительно, что девочка даже не поняла, как очутилась под самым ключом, в один момент выросшем до целого метра в длину, а тонкая цепочка вдруг превратилась в тяжелую цепь, похожую на якорную. Недолго думая Василиса вскарабкалась по ней как по канату, перебралась на ключ и лишь тогда запрыгнула на шкатулку.
Огонь в камине пылал, как будто разгорелся только что. Василиса прошла по мягкому белому ковру, мимоходом погладив плюшевую обивку дивана, и с любопытством заглянула в жерло камина.
Еще немного полюбовавшись огнем, Василиса подошла к сундуку. Она понимала, что медлит, потому как неизвестно, находится внутри сундука что-то важное или вся ее затея окажется напрасной.
Крышка поддалась сразу, как-то подозрительно легко. С волнением, все более обостряющимся, она заглянула внутрь и тут же разочаровалось: там было пусто.
Абсолютно.
НИ-ЧЕ-ГО.
На обыск всей комнаты ушло минут двадцать: Василиса старательно заглядывала под диванчик, искала за шторами, сворачивала и разворачивала ковер, но увы, в этой игрушечной комнате не обнаружилось ни одной мелкой вещицы, хоть самой завалящей, вроде старой пуговицы или носового платка, не то что какого-нибудь секретного оружия.
Вытянув Стальной Зубок, Василиса решилась на крайнюю меру — распороть обивку дивана. Василиса читала в одной интересной книге, что в старину самые большие сокровища прятали именно под обивкой мягкой мебели.
Но в следующую секунду случилось нечто совершенно неожиданное: с высоты в комнату опустилось страшное чудовище, похожее на гигантского белого осьминога. Василиса закричала во весь голос, пока не сообразила, что это не что иное, как обычная человеческая рука.
— О, привет! — облегченно произнесла Василиса. Правда, видеть Николь, увеличенную ровно в пятнадцать раз, было как-то страшновато.
— Ты не знаешь, есть ли у этой комнаты какой-нибудь секрет, а? — крикнула она девочке, но не была уверена, что та услышит ее голос.
Но, кажется, Николь поняла Василису: ее гигантская пятерня ухватила сундучок и поставила его вверх ногами.