Все они, несколько оробев при виде пасмурного шефа, застряли в дверях, никто не решался первым пройти внутрь кабинета и сесть.
– Можно? – пискнула наконец какая-то из девиц.
– Да, – сказал Федор, – проходите.
Некоторое время все усаживались, двигали стулья, шикали друг на друга, менялись местами – как школьники, врасплох застигнутые директором. Федор молчал.
– Ладно, – сказал он, когда сотрудники наконец более или менее угомонились, – все знают, что у меня из сейфа пропали деньги. Вчера вечером я перед уходом сейф проверял, все было на месте.
Щелкнула зажигалка, Бойко неторопливо прикурил.
– Мы можем сейчас начать выяснять, кто именно их взял, а можем не выяснять, если он готов их вернуть. Ну что?
– Мы не готовы! – тоном студента-двоечника отозвался кто-то из программистов и посмотрел на сотоварищей гордым победителем – раз, и отбрил шефа, знай наших!
Федор вздохнул:
– Понятно.
– Часов в восемь, наверное. Я в этой типографии полдня провел и никаких дел не сделал. Я тебе позвонил, а мне сказали, что ты уже уехал. На мобильный я не стал. Что, думаю, беспокоить!.. И ключ от сейфа у меня пропал, – добавил он с тоской. – Я принялся искать, когда переполох начался, а его и нет. Черт знает что!..
– Ты все время за столом сидел или выходил?
– Вроде нет, не выходил.
– Выходили, – подала голос одна из девиц, то ли Валя, то ли Галя. Конечно, Федор не разобрал, какая именно. – Мы все выходили. Катерина Николавна сказала, что курить только в коридоре можно, а в переговорной нельзя. Мы же в переговорной сидели. Ну вот, все и выходили покурить.
– Я не курю, – сказал Дмитриев, – я, наверное, просто так выходил.
Тут он покраснел как рак, и Федор посмотрел на него с неудовольствием. Что еще за девичья стыдливость?
– А вы? – спросил Федор у девиц.
– И мы выходили, – затарахтели обе, перебивая друг друга.
– Мы вначале покурить выходили…
– …потом позвонить…
– …у Галки свидание было назначено, а она никак на него не успевала…
– …и мы решили предупредить, что она не придет…
– …а потом мы еще… просто так выходили.
– …то есть в туалет.
Тут они обе замерли и уставились друг на друга.
– Извините, пожалуйста, – пробормотал кто-то из них.