— Да ничего, просто хотела подарок ей сделать… особенный.
53
Лиза
Лиза украдкой наблюдала за Диной — та собиралась на свидание к Маринеску, как и вчера, и позавчера, и вот уже месяц почти. Каждый вечер подруга тщательно красилась, а потом допытывала Полинку: видно, что накрашена, или естественно смотрится?
— Не видно. Красиво и естественно, — заверяла подлиза-Полинка.
Затем с тем же усердием Дина подбирала наряд. И опять приставала: как лучше? Что больше идёт?
Эти сборы Лизу раздражали: можно подумать, она идёт не на свидание со своим гопником, а на великосветский приём.
Но ещё больше раздражало, когда она возвращалась. Почти всегда — буквально за несколько минут до отбоя. И вид у неё был притом какой-то шальной и полупьяный. И бессовестно счастливый. Да она ещё и рассказывала взахлёб, какая у них с Эриком великая любовь.
Это так уязвляло и ранило! Всё равно что перед голодным объедаться. Сравнивать себя с голодным Лизе не нравилось, но это первое, что пришло на ум. В любом случае, рассуждала она, разве это прилично — выпячивать своё счастье перед человеком, который глубоко несчастен? Это жестоко и подло.
Это она, так называемая подруга, свела Лизиного Диму с Казанцевой. Потому что если бы Дина тогда не села с ней в столовой на глазах у всех, то Дима до сих пор не общался бы с этой убогой. И ведь прекрасно знала, как он ей нужен, как она из-за него страдает. И всё равно решила выпендриться."
"Что это выпендрёж — Лиза не сомневалась ни секунды.
И Лизе было бы плевать на эти её фортели, если б дело не касалось Корбута.
Конечно, Лиза видела, как Дима поглядывал на новенькую, хоть и искренне не понимала — на что там поглядывать? Однако безотчётно чувствовала угрозу от неё чуть ли не с самого начала, ещё до того случая на физкультуре, когда эта нелепая, неповоротливая, тупая Казанцева подлезла ему под ноги.
Видела Лиза, и как потом метался Дима, когда Казанцева настучала на Дину. Как он украдкой косился на новенькую, но боялся пойти против правил, против Дины, против всех.
На дне рождения Полинки напился и вёл себя со всеми по-хамски, но при этом обмолвился, что, может, Катя нечаянно, не со зла, ошиблась, все же ошибаются.