Ну как так-то? И это он ещё посмотреть на неё не решился. Не смог. Чёрт подери, ну почему она просто не оставит его в покое?
Нина Лаврентьевна робко кашлянула и всё-таки продолжила урок:
— Не знаю, ребята, что тут у вас произошло, но давайте вернёмся к Есенину…
На перемене перед математикой к Эрику вдруг подсела Катя. Корбут крутился поблизости, не выпуская её из виду.
— Ты как? — спросила она несмело.
— Отлично, — буркнул Эрик, не глядя на неё.
— Эрик, ты можешь на меня злиться, конечно, и будешь прав, но я всё равно за тебя беспокоюсь…
— Угу.
— Ну я же вижу, что тебе плохо! Давай поговорим…
— О чём? — запальчиво ответил он, развернувшись к ней всем корпусом. — О том, что ты всё это предсказывала заранее, а я, идиот, тебя, такую умную, не слушал…
— Э-э, потише, — подал голос Дима.
Катя бросила на Корбута взгляд, мол, всё в порядке, не мешай, затем снова обратилась к Эрику. Он же опять сел обычно и принялся вновь вычерчивать зигзаги.
— Нет, я другое хотела сказать.
Эрик молчал.
— Ты ничего не скажешь? — выждав паузу, спросила Катя.
— А что я должен сказать? Хорошая речь, молодец.
— Эрик, ну что ты в самом деле? Ты же тоже её любишь.
— Я уж как-нибудь сам разберусь, что мне надо, без посторонних.
— Да, конечно, — смутилась она и поднялась, но, сделав шаг к Диме, снова повернулась к нему: — Эрик, ты же не жестокий человек! Ты же…
— Катя, — прервал он её раздражённо, — хватит меня лечить. Вон у тебя свой пациент есть, его и анализируй, — кивнул он на Корбута. — Им и манипулируй. А я обойдусь без твоих наблюдений и рекомендаций. Ясно?
На Катю он и правда разозлился.
И всё же во время обеда он высматривал Дину. Зачем — и сам не знал. Всё равно ведь не подошёл бы, не сел бы с ними за один стол. Ну, просто, наверное, потому что привык. Но Дина в столовую не пришла. И все оставшиеся занятия тоже пропустила.
На последнем уроке, химии, буквально уже перед самым звонком, в аудиторию заглянул Валентин Владимирович. Выглядел он очень озабоченным, даже расстроенным.