И на собственном опыте познал всю справедливость высказывания, что нет ничего хуже неизвестности.
Динина мать повела себя как истеричная дура, когда куратор до неё дозвонился. Обвиняла, что её девочку чуть не угробили, и кричала так истошно, что её вопли слышал не только Валентин Владимирович, но и все, кто находился в радиусе нескольких метров. Позже директриса поговорила с отцом Дины, и тот всё рассказал: где она, что с ней. Потом вот Полина к ней съездила…
Впрочем, чувство вины, может, и не такое безысходно-мучительное как неизвестность, но тоже беспощадное.
* * *Перед отъездом на новогодние каникулы Эрика в свой кабинет пригласила директриса.
Рядом с Нонной Александровной он всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке. Вовсе не потому что та была неизменно сурова и холодна. Просто всякий раз возникало странное ощущение, будто она знает про тебя что-то такое, чего никто не знает.
Но тут она его удивила: отметила его успехи в математике и физике, но выразила недовольство тем, что под конец семестра он сдулся и завалил тесты по географии и литературе. А потом и вовсе ошарашила — предложила после школы продолжить учёбу за границей.
Эрик от неожиданности не нашёлся, что и сказать.
— Ты ведь понимаешь, как много значит в жизни достойное образование? Какие возможности оно даёт? — спрашивала она, приняв его растерянность за сомнения.
Эрик вышел из её кабинета совершенно обескураженный. Но вскоре этот разговор попросту вылетел из головы. Надо было собирать вещи в дорогу, надо было успеть сгонять в город за подарками. Да и народ кругом галдел в предвкушении скорого отъезда и встречи с близкими.
А вспомнил про тот разговор только дома, и то под конец каникул, когда мать сама спросила про Нонну.
63
После каникул в пансион Эрик вернулся одним из последних. Буквально накануне начала занятий. Мать просила оттянуть отъезд насколько возможно, как будто боялась, что больше они не увидятся. И вообще вела себя странно, особенно под конец — всё повторяла, что любит его больше всего на свете.