— Да, я его знаю. И давно. Отец Нонны — Александр Радзиевский. Это сейчас он в правительстве, а двадцать пять лет назад, в конце девяностых, был бизнесменом. Их тогда называли «новыми русскими», так кажется. То есть ещё при Союзе Александр Владимирович тоже занимал какой-то высокий пост в Ростовском облисполкоме. Ну а когда Союз распался, занялся бизнесом, но потом снова пошёл в политику.
— Ну ладно. А ты-то откуда его знаешь?
— Я у них работала…
71
Агата
Иногда, как ни стараешься забыть то, что было, ничего не выходит — прошлое всё равно тебя настигает.
Не хотела она отдавать своего Эрика в эту элитную школу и отправляла с тяжёлым сердцем. Как знала — ничего хорошего не будет. Впрочем, возможно, это был обычный материнский эгоизм. Ведь ещё тогда появилось чувство, что сына у неё отнимают. Хоть Нонна и сказала, что не откроет ему правду, слово дала. И вообще, казалось, не особенно-то и рвалась принять Эрика под своё крылышко.
Это всё господин Радзиевский настоял. Правда, Агата и не спорила. Доведённая до отчаяния от того, что Эрика могли посадить, она готова была на что угодно. Даже впустить прошлое, которое должно было кануть безвозвратно.
И теперь всё чаще она вспоминала, как двадцать пять лет назад пришла в семью Радзиевских.
Нонна в те годы вела себя несносно. Буквально всё воспринимала в штыки. Перечила и грубила родителям, особенно отцу, который всячески старался подавить подростковые взбрыки дочери, но вызывал лишь ещё более ожесточённое сопротивление.
Назло матери, которая ценила сдержанность и изысканность во всём, четырнадцатилетняя Нонна красилась так, что без содрогания не взглянешь, одевалась безвкусно и вульгарно, а на голове носила воронье гнездо. Хотя позже Агата поняла, что Нонна очень любила мать и страдала от её холодности и равнодушия — вот и выпрягалась как могла, чтобы привлечь её внимание.
Родители стыдились дочери и постоянно твердили, что она — бич и позор их семьи, и Нонна изо всех сил старалась им доказать, что они не зря так думают. Что она даже ещё хуже.
Нонна и Агату поначалу приняла не слишком приветливо, но позже они поладили. Всё потому что мать девчонку частенько «наказывала трудом», заставляя её работать по дому.