Сидели вон там, рядом с Кутузовой. Не столкнулись с ними?
— Нет. Всё сделали в лучшем виде, — отчитался Ник, возвращая ключ Дине. — Приходько реально почерк подделывает — не отличить. И так ловко — раз, раз и готово. Мы оба поволновались, конечно. Надо было Корбута на стрём поставить. А то мы от каждого шороха вздрагивали. Но никто нас не впалил.
— Супер! — хохотнула Лиза.
— А что написали? — без тени улыбки спросила Дина.
— Ну… как и договоривались… ну и немного от себя добавили. Ну чтоб уж точно этого упыря сразу же…
— Ладно, приятного аппетита, — Дина похлопала Ника по плечу и поднялась из-за стола.
"— А ты куда?
— На физику, — насмешливо выгнула бровь Дина. — Или ты хочешь, чтобы я сидела и смотрела, как ты ешь?
Покинув столовую, Дина вышла во двор. До начала урока оставалось ещё четверть часа, а на душе́ отчего-то было неспокойно. Решила позвонить маме или отцу, но оба, как всегда, были страшно заняты.
Отец коротко бросил: «У меня совещание» и отключился.
Мама тоже не могла говорить:
— Дин, я тебе вечером перезвоню, ладно? Сейчас вообще никак…
— Ты позавчера обещала вечером перезвонить, — напомнила ей Дина.
— Ну прости, эти дни некогда было. Съёмки, показы… Ну ты же не маленькая, всё понимаешь…
Дина молчала.
— Дин, ну ты чего? Ладно, если быстро, то говори, пара минут у меня есть. Чего ты хотела? Что-то случилось?
— Ничего, — отрезала Дина и сбросила вызов.
Злющая вернулась в холл и чуть не сбила с ног Нину Лаврентьевну.
— Извините, — пробормотала она.
— Ничего, Дина, я сама сегодня в какой-то прострации. Не вижу куда иду.
Русичка улыбнулась и, обогнув её, пошла дальше.
Дина нахмурилась, поколебавшись, окликнула её.
— Нина Лаврентьевна, с вами всё в порядке?
Та оглянулась, сморгнула растерянно, потом снова улыбнулась.
— Да, Диночка, всё хорошо. Просто давление на погоду скачет, голова как чумная…
Когда Нина Лаврентьевна свернула в коридор, Дина торопливо поднялась по лестнице на второй этаж и устремилась к кабинету литературы.
И на первой же странице, сразу под сегодняшней датой, вместо ответов к тесту размашистыми буквами было написано: «Нина Лаврентьевна, не могу ни о чем думать. Хочу вас так, что…»
Дина брезгливо поморщилась и дальше даже читать не стала.