Но самое страшное — меня же тогда точно отчислят и отправят… нет, не дай бог!».
Спустя несколько дней Алиса, видимо, утвердилась в своих опасениях окончательно:
«Д.К. действительно всё знает. И, по-моему, не собирается просто молчать.
Вчера пришла после уроков и обнаружила на своей кровати книгу «Крёстный отец» Марио Пьюзо. Откуда она там взялась? С психу наехала на Приходько, но она без понятия. Кутузова тоже не в курсе. Открыла книгу — а там фотографии… У меня аж внутри всё заледенело. Это конец…»
Недельный перерыв и новая запись:
«Я боюсь.
Спустя два дня:
«Д.К. предлагает мне встретиться наедине. Говорит, что хочет кое-что предложить мне в обмен на молчание. Предлагает сделку, короче. Иначе обещает рассказать про меня всем… Шантажирует… Напоминает про фотографии… Я подозреваю, что это за сделка.
Никак не ожидала, что Д.К. может быть такой мразью… На самом деле, это страшно — знать человека столько лет, точнее, считать, что знаешь его, а потом такое…»
Четырнадцатого апреля Алиса оставила последние несколько строк:
«Эти дни я избегала Д.К. насколько возможно, но решила, что пора поговорить. Разумеется, я откажусь.
Эрик перечитал последние слова и озадаченно посмотрел на Катю, которая, казалось, не дышала.
— Теперь ты понимаешь? — почему-то шёпотом произнесла она, хотя в алее кроме них никого не было. — Ты видишь, какой страшный человек Дина Ковалевская?
29
Эрик не знал, что и думать. Этот дневник лишь сильнее всё запутал. Точнее, вопросов и подозрений стало теперь только больше.
— Почему ты так уверена, что это Дина? Не у неё одной такие инициалы.
— Ну а кто?
— Да мало ли…
— Это сто процентов кто-то из пансиона, раз смог запросто зайти в её комнату и подложить книгу."
"— Ну, допустим. Но и в пансионе народу хватает. В одном нашем классе трое с инициалами ДК. А, может, это кто-то из другого класса…
Катя упрямо покачала головой.
— Нет, я уверена, что это Ковалевская.
— Ты просто на неё злишься. Но, Кать, это очень серьёзное обвинение.
— Нет, это серьёзное преступление.