Можно было чем-нибудь заняться, хотя бы в теннис поиграть или в бильярд, а то и сходить в бассейн, но Катя никуда не хотела. Точнее, не хотела туда, где могли быть люди. И Эрик её понимал, трудно выдержать такой гнёт, хотя самому наворачивать круги по школьной аллее было скучно.
— Кстати, давай я тот дневник лучше у себя спрячу, — предложил он.
Катя с минуту молчала, хмурилась, кусала нижнюю губу.
— Почему? — спросила наконец. — Ты мне не доверяешь?
— Не тебе. Просто так надёжнее будет, думаю.
Она пожала плечами.
— Ну ладно.
Хоть Катя и согласилась, но Эрик видел — ей стало неприятно. И остаток прогулки они провели в молчании.
— Дневник я завтра на уроки тебе принесу, — пообещала она перед тем, как разойтись по своим комнатам.
* * *А на другой день Катя не явилась ни в столовую, ни на занятия. Прямо дежавю. Только на этот раз он ничуть не сомневался — эти чёртовы стервы снова что-то ей устроили.
В подтверждение он несколько раз ловил на себе взгляд Дины. Вчера, кстати, тоже. Она, конечно, делала вид, что смотрит в окно или на кого-нибудь, но сама наблюдала за ним.
Он вообще-то тоже следил за её реакцией, когда Нина Лаврентьевна спросила, почему опять нет Казанцевой. Приходько с Кутузовой ответили, что утром Катя была в комнате, собиралась на занятия, но обе ушли раньше неё, и почему она так и не собралась — не знают.
Дина же и бровью не повела, сидела, что-то вычерчивала у себя в тетради, не обращая внимания на вопросы русички.
На перемене он хотел к ней подойти, но решил, что лучше наведается в комнату девчонок сам.
Катя и правда сидела у себя. Выглядела она целой-невредимой и даже не заплаканной, вот только одета была странно. В тонкой маечке, сквозь которую просвечивала едва наметившаяся грудь, и в полотенце, обмотанном вокруг бёдер.
— Ты почему не на уроках? — спросил её Эрик. — Ты что, только встала?
— Нет.
— То есть? — не понял он.
— Ну, одежда моя куда-то пропала. Рубашки, юбки, кофты, всё. Вещей у меня, конечно, мало было, но… даже нижнее бельё исчезло.
Она густо покраснела.
— Везде искала?"
"— Ну в комнате — да, везде. Нет ничего. Только вон носок один. — Катя подняла белый носок, лежавший на кровати. — И то почему-то на полу валялся, у двери.
Эрик, нахмурившись, взглянул на носок, на дверь, на Катю.